Чита Уши Паруса

Надо сказать Галине Николаевне, пусть домой увозит. Простая такая, уехала на выходные, а детям – нагрузка.

– Нет! – оживилась Рита. – Я сама вызвалась её пасти. Галина Николаевна ни при чём.

– Да-да, зверюшки, хорошо, хорошо! Хорошо! – зависла Люсьен, наблюдая за тем, как Олег Олегович повЁл мальчишек на лагерное футбольное поле.

– Олег Олегович! Будьте так любезны! Играйте в пределах территории. Вечером не забудьте на совещание! – визгливо-кокетливо крикнула и одарила, по еЁ мнению, неотразимой улыбкой.

Повернулась к Рите.

– Так, Ремезова, – посерьёзнела дама. – Завтра родительский день, к тебе опять не приедут. Надо помочь пионервожатым.

– Почему это? Бабушка приедет, она мне обещала.

– Ремезова, не хотела тебе говорить, бабушка в больнице, а мама твоя позвонила, что с работы – никак.

– Можно, позвонить маме на работу? Людмила Ивановна! – со слезами на глазах захлюпала девочка.

– Ну-ну, не плачь, Ремезова! – Людмила Ивановна встала с качелей и потрясла ее за плечо, настойчиво отнимая руки Риты от красного лица.

– Вот давай тут не реви, не реви, дорогая! Будь готов! Всегда готов! Да? – Женщина присела на корточки и погладила девочку по голове, так сильно, будто снимала скальп.

Рита застыла и выпалила сиплым голосом:

– Людмила Ивановна, а может быть, мне с завхозом? Можно будет на денёк в город?

– Так, Ремезова! ВсЁ, прекрати, я за вас в ответе. Телефон оплачивает государство, так что без надобности – нет. А у Петра Игнатьевича нет таких полномочий, чтобы… короче, некогда ему, он за продуктами ездит, а не в такси работает.

Завтра, Ремезова, сразу после линейки пойдешь дежурить на ворота, с Татьяной Аркадьевной. Она младшая среди пионервожатых, но это не значит, что ты ей ровня. Слушайся её, она расскажет твои обязанности. Давай, беги в отряд, беги, мне некогда.

В эту ночь, глазами Люсьен, разговаривала дверь. Злорадно шелестели ресницы серой бахромой, вырезанной из бумаги. Такой шершавой, какую выдают рулонами для поделок-самоделок.

Рита спала у самого выхода. Общение с «глазами» было тесным, как говорят по телику. Девочка ощущала каждый взмах бумажных ресниц. Её ноздри чуяли удушающий запах «Серебристого ландыша», которым изобильно поливается Люсьен. Рите очень хотелось вырезать круги зрачков из голубой бумаги и прилепить на глаза. Потому что они блёклые, мутно-серые. Похожие на водянистые глаза черепахи Польки, в кожаных мешках по окружности.