Меридий

Подъехавший к ним серый автотерр открыл свои двери, и Итан, лишь на мгновение обернувшийся к башне, скрылся в его салоне.

Эйген, захлопывая за ним дверь, стоял в полусумраке, обдуваемый прохладным ветром, развевающим его волосы.

– Вот так партия!

Хлопнула дверь, и удаляющийся рык мотора растворился в ночи.

– София, что это было?! Нет такого закона, позволяющего так поступить со студентом, как бы ни были его изобретения опасны! Нет ни улик, ни прямых доказательств его вины! Я уверен, что это какой-то сговор! – разгорячившись, Хейдан едва ли не кричал, полный гнева.

 – Для какой цели я выступал, если мои идеи, столь эмпатично принятые во внимание обществом, вмиг были обесценены прилюдным линчеванием моего дорогого друга?! Куда его забрали?! Я должен ему помочь! Обжаловать приговор! Его идеи были феноменальны – ты сама это видела! Они не имеют права поступать с ним таким образом!

– Хейдан, прости, но я ничего не знаю и всецело разделяю твои переживания… То, что они сделали с этим мальчиком, просто ужасно! Я пыталась проследить за его выводом, но его посадили в автотерр внутренней службы безопасности и…

– Внутренней безопасности? Его отдали сразу в этот отдел без разбирательств и суда? Что за чертовщина?! Они же замучают его до смерти – эти сумасшедшие констебли! Они ведь работают лишь с подтвержденными террористами, преступниками-фанатиками и еретиками!

– Я сама не понимаю… Хотя, Хейдан, я кое-что знаю… Накануне выступлений студентов к нам заходил советник Эйген и интересовался Итаном.

Он спрашивал, что мы знаем о нем, и привел нам несколько наблюдений из внутренних источников, дискредитирующих личные достижения мальчика. Он просил профессора не допустить продвижения проекта Итана, но я не думала, что это будет настолько жестоко – его же просто размазали по трибуне, очернив его имя худшими красками. Здесь что-то не так: профессор никогда не вел себя так агрессивно и славился своим спокойствием. Я уверена, что в этом не просто так замешан советник Эйген Грау, Хейдан.

– Тогда я направлюсь к нему, – его голос был полон решимости и пламенного желания нести справедливость.

– Но ты не можешь заявиться к советнику со своими претензиями! У тебя нет полномочий!

– Я гражданин своего Града и, как и любой иной, имею право не молчать, когда передо мной разверзлась бездна несправедливости и темного умысла.

Подняв со стула свой пиджак, покрасневший от злобы Хейдан развернулся и направился к выходу из большой залы.