Нити странницы

– Ссс-пппа-сссси-бббо, – выдавила она, стуча зубами.

Мужчина снял льняную майку, растёр ею руки, спину спасённой, поднял с земли и протянул рубаху, встряхнув от налипших травинок.

– Нельзя тут купаться, опасно это. Разве ж вас не предупреждали?

Малют покачала головой, а мужчина поцокал, взял гостью под локоть, повёл к домам, ворча:

– И чем вы слушаете? Привечая мы всегда говорим: одному никуда не ходить! Деревня наша не любит чужаков, проверяет.

– Так я ж не одна. Девушка была в сером платочке.

Мужчина споткнулся, сильнее сжал руку Малют, сделал вид, что не услышал – заговорил о своём:

– Скоро завтрак жинка накроет, чаем травяным отпоишься.

А к реке больше не сувайся! Вылавливай потом из пучины то, что выплюнет бездна…

?

***

Стол в поселении рода Пахор накрывали на улице – длинный, в тени деревьев, с пеньками вместо стульев. Завтракали вместе: кто мёд приносил, кто молоко. Яйца варёные, травы морёные, глаза голодные разбегались. Пока хозяюшки хлопотали, никто не садился, детвора шумела поодаль, мужчины осматривали дома, точили топоры, носили воду.

Все при делах, только гостья маялась от скуки, ходила вдоль стола, вдыхая ароматы блюд, и остановилась возле жены того мужчины, что спас поутру.

– Вы уж простите, я не знала про омут в реке, – оправдывалась Малют, грея ладони на большой кружке травяного чая.

Женщина среднего роста, полненькая, в перепачканном переднике и туго завязанном платке, раскладывала по тарелкам оладушки и, не глядя на гостью, пробормотала.

– Ой, да не слухай ворчание Семки?. Он знает, что как не сказывай, всё равно чужака найдёт у речушки. Первым делом бежит утром тудась. И ведь не к спокойному бережку манит их. Идут в пучину, с которой местные-то не сдюживают, хоть знают каждый камушек и силу течения.

– Но меня девушка в сером платочке туда пригласила.

Малют всмотрелась в реакцию женщины. Проигнорирует? Но та, лишь отмахнулась и принялась резать яблоки.

– Ой, знаем мы эту шкодницу. Сестра Семки?, утопла лет уж двадцать назад.

Скучно ей там, вот и манит к себе. Но ты не верь ей, – женщина взглядом пригвоздила гостью, помолчала пару вздохов, улыбнулась и принялась взбивать густую сметану.

К дальнему краю стола подошёл глава деревни, чмокнул свою жену в макушку, уселся на пень, да постучал по соседнему, кивком приглашая Малют. Борода его спускалась до пупа, кафтан немного расходился, одел, видно, ради гостьи и забыл, что поправился с последней примерки.