Тегеран-82. Начало

Когда, наконец, мы вырвались на какую-то широкую и свободную дорогу, убегающую вверх к заснеженным вершинам, папа притормозил у обочины и раскрыл карту Тегерана. Накануне вечером он усердно корпел над ней и даже помечал что-то карандашом.

– Это Чамран-роуд (хайвей Chamran, назван в честь физика доктора Чамрана), – объявил нам папа.

– Но какой путаный город! – сделала мама замечание Тегерану.

– Это потому что прямых улиц очень мало, – пояснил папа. – Шах хотел выпрямить улицы, но народ воспротивился.

Шииты ждут пришествия святого имама Махди. Когда он придет, все кривые улочки выпрямятся сами.

– А когда он придет? – полюбопытствовала я.

Папа пожал плечами, а мама заявила уверенно:

– Никаких святых имамов не бывает! Это выдумка для темных людей!

– А как же тогда имам Хомейни? – удивилась я. – Он тоже выдумка?

У мамы, видимо, не было ответа, и поэтому она накинулась на папу:

– Раз привёз нас в страну дикарей, мог хотя бы провести с ребёнком разъяснительную работу! Почему всегда все самое сложное ложится на мои плечи?!

– Имамы бывают, но никто точно не знает, когда они придут, – выкрутился папа.

В тот раз мы, хоть и ехали в Дараке, но приехали почему-то в Дарбанд. И с тех пор только туда и ездили. В тот раз я и увидела впервые канатку, поднимающую к горе Точаль.

Оставив «жопо» на парковке перед средоточием ресторанов, мы пошли вверх по оборудованной пешеходной тропе, теперь такие называют «экологическими».

Вверху было намного прохладнее.

С гор, звонко журча, сбегали прозрачные арыки. Кругом росли какие-то неестественно синие цветы и пронзительно кричали птицы. Горы возвышались над нами сурово и безмолвно, а воздух был густой и упоительно-вкусный.

Все это было совсем не похоже на все то, что я видела раньше. И я почувствовала нечто, еще мною не испытанное. Что-то вроде признания ничтожества наших сует перед величием природы.

Мы полюбовались панорамным видом на город со смотровой площадки, потом поднялись ещё выше и обнаружили живописный уединенный водопад.

Мама потребовала, чтобы папа достал наш «Зенит» и сделал фото на память. Это было наше первое и последнее тегеранское фото «Зенитом». Вскоре папа обменял его в какой-то лавке на Бозорге на новенькую мыльницу «Canon», по степени волшебности она тогда приравнивалась к скатерти-самобранке и ковру-самолету. Зато в Тегеране, говорят, по сей день можно приобрести советские фотораритеты.