Лешая

Санька хотела ответить дочери что-то ободряющее, но тут отчетливо услышала шаги. Снаружи кто-то поднялся по ступням и прошел тяжелой походкой по скрипучему полу террасы.

Прямо к двери.

И шаги эти были не человечьи. Чередующееся перестукивание – от каждого шага будто эхо. Не на двух ногах идет. И костяное поклацывание о доски – так передвигаются те, у кого на ногах есть когти…

Санька закусила губу, чтобы не вскрикнуть, быстро закрыла дверь. Того, кто стоял за ней, она в деталях разглядеть не успела.

Разве что мельком: большой, серый, неопределенной формы.

И два глаза-огонька горят…

Возле ручки нашлась щеколда, которую Санька немедля задвинула.

Хорошо, что Альбнка не придала загадочным шагам значения, даже не обратила на них внимания от усталости. Вообще не расслышала, наверное…

Мрак стал полупрозрачным.

В крошечном помещении имелась пара окон. Света внутрь проникало мало, но его хватило, чтобы разглядеть очертания скромной обстановки. Кровать, полки на стенах, рабочий секретер, несколько стульев, кресло-качалка, стол.

В центре помещения – маленькая печка, все еще рождающая тепло. Не так давно, похоже, топили. Труба уходит через низкий потолок, поднимается над крышей…

Точно топили!

Санька вспомнила, что с полянки видела дым.

Значит, хозяева где-то недалеко. Скоро вернутся. Домик явно жилой, теплый, пахнущий пряными травами и свежеиспеченным хлебом.

И немного – сосновой смолой.

А за дверью, интересно, кто?

В ответ снова цокнули по доскам когти, потом кто-то грузно лег, заставив доски в очередной раз протяжно скрипнуть.

Этот кто-то вздохнул устало и привалился снаружи к двери.

До Саньки дошла неприятная мысль – теперь они с Альбинкой в западне. Наружу не выйти. С другой стороны, они ведь выходить и не торопятся…

– Мам, давай тут останемся, – попросила Альбинка замученным голосом и зевнула.

– Останемся, доченька. Ложись. Тебе надо поспать.

Санька присела на кровать, откинула покрывало. Оно оказалось шерстяным.

Крупная вязка в несколько нитей. Косица, пущенная по краю, отчетливо проступила под пальцами.

Дочка послушно улеглась, положила голову на Санькины колени. Спросила:

– Мам, а ты чего дрожишь?

– Я не дрожу, – попыталась отмазаться Санька (что было неправдой, ее уже несколько минут как легонько колотил нервный озноб).

– Дрожишь. Я головой чувствую, как у тебя ноги дрожат.

– Это от усталости.

Про усталость она не соврала.