Лешая

Птица оперлась на них, когда села на песок. На пальцах тоже когти.

Покороче.

Санька узнала птицу. Совсем недавно ее в книге-бестиарии наблюдала.

Алконост.

Вроде дружелюбная. Не было в тексте о том, что она нападает на людей. Точно не было! А что было? Санька напрягла память. Вроде бы этот алконост яйца на морском берегу откладывает и охраняет их.

И поет.

Было во внешности удивительной птицы и нечто неутешительное.

– Бедная… – произнесла грустным шепотом Альбинка.

Санька поняла, что дочка имеет в виду, потому что тоже заметила.

На руке алконоста, там, где человеческая кожа еще не сошлась с перьями, проступал сильный ожог.

– Она пострадала в том пожаре, – догадалась Санька и подумала: «А ведь в нем, наверное, пострадал много кто еще. Нужно выяснить причины возгорания и сделать все, чтобы оно не повторилось»…

Как ни странно, птица не обращала никакого внимания на новую лешую и ее дочку. Будто они были чем-то само собой разумеющимся в этом лесу.

Птица тихо пела и, подобравшись к самой кромке песка, обмакивала в воду длинные маховые перья на крыльях.

– Мам, зачем она это делает? – поинтересовалась любопытная Альбинка. – Крылья в озеро макает?

Санька согнула ногу в колене, приподняла, чтобы потереть больную щиколотку, но боль исчезла, будто ее и не было, и тут сам собой вспомнился текст бестиария. Часть паззла сложилась.

– Алконост сбрасывает с крыльев волшебную росу. Вода рядом с гнездом стала от нее живительной.

И вон, смотри, – указала она на уходящую в заросли бузины тонкую протоку. – Ручеек течет в сторону нашего домика. Наверное, он как-то соединяется с «ванной».

– И с маленьким озерцом, – предположила Альбинка.

Санька не стала спорить.

– Скорее всего.

– Мам, а давай пройдем вдоль него до нашей полянки? Разведаем, есть ли там дорога?

– Давай попробуем, – согласилась Санька.

Что они, собственно, теряли? А угодья новые изучить вдоль и поперек необходимо.

Для работы.

И они пошли по краю протоки, прыгая с камня на камень под зеленовато-алым навесом из бузины.

Ручеек вился, петлял, а потом резко спрятался под такой бурелом, что пришлось искать новый путь. Двигаться дальше вдоль русла не представлялось возможным.

Протока свернула налево, по правую же руку открылся резкий скалистый подъем. Проступил из почвы белый известняк в буром крапе окаменевших раковин и угловатых «шестеренок».