Без нас, никто! 2 Чужая война

 – Да не томи ты уже, сказывай всё полностью! Не видишь, что ли, что от твоих слов ей не по себе делается.

Тут до парня начало доходить, что неспроста они от него про Сармата выпытывают. А как только он про его ранение заикнулся, так княжна слезами вся изошла, но по-прежнему спрашивать его не решается. Встретившись взглядом с любимой, он получил подтверждение своим мыслям. – Ах вот оно что! – он отстранился разом от обоих девиц и плюхнулся обратно на лавку, чуть было, не промазав мимо неё, но вовремя спохватился и удержал равновесие, чтоб не упасть на пол.

– Не печалься, княжна, жив-здоров твой Сармат! – уперев локти в колени заговорил он.

– Так ты только что сам сказал, что он был серьёзно ранен. – впервые за всё время услышал он её дрогнувший голос.

– Да, был! – подтвердил он. – Видели бы вы тот поединок, на который он вышел. – Велена вновь закрыла лицо руками. – Да обошлось всё тогда! – поспешил он её успокоить. – Он оказывается двурукий боец, так мечами махал, что я ещё такого никогда в жизни не видел.

И одолел он в том поединке противника, что к тому же был ни кем иным, а темником и родным ханским сыном. Вот после этого остатки того воинства нам в полон и сдались, после чего он и поручил Асиле их в Аркаим переправить. – тут он ненадолго задумался. – И меня к нему зачем-то приставил, правда сам не могу понять почему. Ведь после того, как он мне самому жизнь спас, я постоянно был подле него.

Тут пришла уже очередь Таруси всплёскивать руками в испуге.

 – Ты ранен? Так что ж ты до сих пор об этом молчишь, как ты себя чувствуешь?

– Да успокойся ты, мне уже давно ничего не угрожает. Просто наш воевода много кого, помимо меня в ту ночь с того света вернул. – обе моментально позабыв обо всём, что было сказано им до этого ранее, с удивлением уставились на него. Одна перестала вокруг него хлопотать, а вторая, позабыла о своих недавних слезах. – тут он понял, что сболтнул лишнего, и теперь нужно было как-то выкручиваться. Ведь Сармат ему строго-настрого наказал позабыть обо всём произошедшем той ночью, а он в порыве своих чувств перед бабами, так опростоволосился.

Пришлось, чтоб хоть как-то выйти из этого непростого положения, рассказать им о той битве в мельчайших подробностях. И о том, как он поймал своим телом три вражьи стрелы, после чего истекая кровью рухнул без памяти. А пришёл в себя лишь тогда, когда над ним сам Сармат врачевал, выдернул из него эти обломки стрел и перевязал раны.