Оттепель

Больше мы не сказали друг другу ни слова, и в какой-то момент я провалился в долгожданный сон.

Видеть сны – настоящая роскошь. Будто вырываешься из прочных стен куда угодно. Это – словно путешествие за границы мест, которые вижу каждый день здесь. Там яркий свет солнца, тепло, щебет птиц, и… Только там, желанная свобода и покой. Какие бы ни были условия, – плохие или хорошие, – но свободу действительно ничем не заменишь. Когда ты волен делать только то, что хочешь, здесь и сейчас. Вот так беспечно лежать на траве, смотря в небо на медленно плывущие облака, похожие на очень мягкую подушку или пушистое одеяло… Уйти куда глаза глядят и потерять навсегда дорогу обратно.

Вот только сегодня, тревожное чувство сковало всё моё тело. Плотные тучи накрыли небо, и всё вокруг заволокло мглой. Кристальные хлопья снега начали падать с неба, всё стало серым, тусклым и пустым.

Нет…

Что-то сильно толкнуло меня сзади, крепко сжимая запястья за спиной. Они молчали, но я узнал это чувство ужаса… В тот день они забрали мою свободу, забрали мой свет, мечты.

Навсегда разрушили прежний мир.

От неожиданности и страха я зажмурил глаза.

Нет. Не надо! Не хочу ещё раз это всё переживать!

Дёрнувшись, пытаясь освободиться, я открыл глаза и вернулся в привычную камеру. Просто плохой сон. Боже. Четыре с половиной года ещё… Четыре, чёртовых, года.

– Да уж, повезло мне с соседом, – пробурчал голос из темноты. – Ну чё ты, чё случилось?

– Я не хотел, – таким же недовольным тоном ответил я, и присел, подняв голову на узкое окошко между нашими кроватями.

Светает, а как будто не спал. Тело ломит, и голова чумная, но придётся как-то пережить день.

К середине обеденного времени силы вовсе начали меня покидать, голову сначала словно сдавили, а после, стало совсем невыносимо. Однако работу пришлось продолжать через изнеможение, не подавая вида. Пока боль окончательно не свалила с ног.

В себя пришёл только в камере, вечером. Стало чуть легче, но лихорадит до сих пор. Вот же угораздило заболеть.

Плохо это, но ничего, я обещал себе выдержать, а значит ничего не сможет меня сломать до тех пор, пока не выберусь отсюда.

Потянувшись, я зарылся в одеяле и закрыл глаза. От озноба потряхивало, но очень быстро всё прекратилось. Сон… Тот же мрачный и холодный.

Из-за бушующей метели ничего не видно, но вдалеке можно рассмотреть трудно различимый силуэт.

Должен ли я подойти? Такое тяжёлое тело, не могу даже руку поднять, и каждый шаг – как испытание.