Богиня в бегах

«Мерседес» пятился-пятился, потом развернулся, словно крупная акула в узком проливе, и пропал за воротами, а те медленно поползли, закрывая от взгляда кусок улицы – мимо спешила женщина, толкая ярко-красную коляску с щекастым малышом.

Щелчок – и женщина пропала.

Полина вернулась в дом и, прежде чем вернуться к ежедневным делам и заботам, заглянула в гардеробную. Там, среди смешанных запахов цветочных духов, она с легким стуком перебрала все плечики с платьями: бледных тонов – пепельно-розовых, сумрачно-голубых, кофе с молоком; с цветочками, с вышивками, с летящими длинными юбками… Вот и пепельно-серое платье струящегося прохладного шелка.

С белым геометрическим узором на груди. Свадебное платье Мэри Поппинс.

Глеб говорил, что у нее самый лучший вкус, – она носит только женственные, длинные платья округлых силуэтов и приятных цветов. Никакой вульгарщины.

И платья он дарил ей по вкусу. Лондонский дождь. Значит, командировка была.

Полина повертела платье в руках и нащупала под юбкой твердый прямоугольничек.

Откинув шелк, она потянула за него и увидела магазинную этикетку. Черная, с красивым узором, с виньеткой вокруг названия и года коллекции.

Значит, Полина ни разу его не надела. Что ж, неудивительно. Выезжать ей некуда и незачем – бешеный темп работы в прошлом довел ее до тяжелейшего нервного срыва, и она пожелала уйти от суеты в тихий садик своей мечты.

Все, кто хотел ее навестить, приезжали сами. Несколько раз за пять лет Глеб устраивал вечеринки-барбекю, куда приглашал только коллег.

На них Полина тоже не наряжалась. Глебу это нравилось – он хвалил ее за скромность и целовал в макушку.

Парикмахер, косметолог, врач и массажистка – все они появлялись раз в неделю по установленному расписанию.

Марго приезжала по приглашению, и это была единственная подруга «из прошлого». Полина понимала, что это означает – настоящая подруга. Остальные быстро отвалились от нее, как только она ушла с руководящей должности большого холдинга, как только поселилась на отшибе и занялась высаживанием цветов.

Полина не горевала – она плохо помнила этих людей. Мелькали в памяти какие-то имена и тени: то Марина, то Антон с Владом… Но кто такие эти Марина и Антон? Глеб давно сказал, как топором отрубил: они тебе никто. Паразиты, которые сосали соки, пока сладко да гладко шло. А как ты заболела – так нет их никого, все разбежались.