Долгий камень

Остался только свет. Холодный. Колкий. Неживой.

И мягкие, податливые девичьи губы…

Как мы оказались на пляже Петропавловки, я не помнил. Помнил только обжигающий виски, струящийся по горлу, и легкие, горящие огнем. Возможно, от бега. А еще тонкую девичью шею, влажную, покрытую капельками пота, прохладную кожу. И мягкие завитки светлых волос.

На пляже было тихо и темно. В Санкт-Петербурге вечер давно вступил в свои права, хотя до ночи было еще далеко. У моих ног плескалась Нева, и я поддался внезапному порыву и упал на колени в сырой колкий песок.

Воспоминания нахлынули тяжелой волной, выколачивая из легких воздух. На мгновение контур дракона на моей коже вспыхнул и тут же погас, сковывая мое сознание льдом. Кажется, я плакал, пытаясь содрать с себя ненавистную одежду. Я кричал, звал его снова и снова. Я умолял его вернуться и проклинал судьбу, каждую секунду заново переживая боль от острых клыков на моем загривке и выворачивающее нутро отчаяние.

В ту ночь, ровно пять месяцев назад я умер.

Умер именно здесь.

В ту ночь я навсегда лишился возможности встать на крыло.

– Гоша… Гоша… Егор…

Голос Дарины вернул меня в действительность. Ледяная ладонь коснулась моей щеки. Я потянулся за ней, поймав губами тонкий пальчик. Аккуратно лизнул и прикусил мягкую подушечку. От этой вполне невинной ласки девчонка задрожала и попыталась вырвать руку. Но я не позволил. Боль, еще недавно пронзающая мой загривок, отступила и сменилась вполне себе человеческим желанием обладать.

Я легко подмял ее под себя, прижимая спиной к холодному песку. Дарина испуганно ойкнула и инстинктивно попыталась прикрыться руками. Усмехнувшись, я перехватил тонкие запястья и завел их над ее головой. Девчонка рвано выдохнула, и взгляд темных глаз лихорадочно заметался по моему лицу. Этого оказалось достаточно, чтобы я устыдился. Но вместо того, чтобы и дальше изображать невинность, Дарина вдруг сама потянулась к моим губам. Прогнулась в пояснице, прижимаясь ко мне спрятанной под слоями одежды грудью.

Толкнулась бедрами навстречу моим… И тогда я действительно разозлился. Вскочил на ноги и рывком поднял девицу, не обращая никакого внимания на сдавленный стон. Толкнул ее к стене бастиона и навалился сверху, ничуть не заботясь об ее удобстве. Ее глаза стали просто огромными. Я смял ее рот своим, кусая уже припухшие губы. Дарина всхлипнула, и я углубил поцелуй, врываясь языком, не позволяя ей сделать вдох.