Велесова ночь

– Вот ведь торопыга! Кому говорю, не перебивай старших! – прикрикнула бабушка сердито и, коснувшись рукой острой коленки внучки, продолжила: – Оберегами от нечисти той по сю пору считают каменья, обсидиан, значит, ясень – дерево и ртуть живую. Души-то, поди, все видят с той стороны. Слышат все. Каждый шаг твой, и укрыться не получится. Вот приметит кого чудище, обереги не помогуть… Утащит в мертвые болота, в леса непроходимые. И сгинешь там… Только одно поможет в трудную минуту. Счастье ценить, дружбу хранить, а любовь направляющей силой, служить будет.

В небольшой уютной кухне пахло травами и малиновым вареньем. Дарья Степановна замолчала, уставившись в пустоту. Взгляд ее потух. Лера так и застыла с открытым ртом. Алекс замер, держа в руке овсяное печенье, так и не донеся его до рта. Младшая рыженькая Ника испуганно прижалась к брату. И даже скептик Костя слегка передернул плечами, будто отгоняя морок.

Лампа над столом пару раз моргнула и погасла. В полной темноте раздался леденящий душу скрежет, быстро сменившийся настойчивым стуком.

Ребята испуганно вскочили на ноги, стол качнулся, и кружки со звоном попадали на пол. Свет моргнул и загорелся вновь. В неровном дрожащем освещении стало видно, как Дарья Степановна, не мигая, смотрит в темноту.

– Что там, Костик? – испуганно прошептала Ника.

– Да сквозняк это. Дверь хлопнула от ветра. Штормит, – протянул Костя, а сам не спускал глаз с бабы Даши.

Стук не прекращался, только нарастал. К нему присоединилось тихое поскуливание, задребезжали стекла.

Дарья Степановна вздрогнула и отмерла. Кряхтя, поднялась и нетвердой походкой направилась к серванту. Лера вцепилась в рукав Алекса, и парень, сам того не замечая, прижал ее к себе. Костя хмуро озирался по сторонам, крепко удерживая сестру за руку. Лампа снова моргнула и погасла окончательно.

Дарья Степановна тем временем достигла старого, потемневшего от времени, резного серванта, и открыв рассохшиеся створки, достала толстые восковые свечи.

За окном стих ветер, прекратили дребезжать ставни. Старушка зажгла одну свечу поставила ее на стол, еще одну – на широкий подоконник, заставленный горшками с геранью. Еще одну по-прежнему держала в руках.

Вытесняя темноту, кухню медленно заполнял теплый живой свет. Дрожащее пламя кидало на лицо старушки неровные тени.