БутАстика (том II)

 – Командир здесь я, а неуважение к начальству карается. Еще раз услышу подобное – оставлю без обеда.

– Я уже догадываюсь, какой здесь обед, – пробурчала, заходя в отсек, Тамара. Оглядев крохотное помещение, где между трех кресел и протиснуться-то можно было с трудом, она с выражением матюгнулась.

– За маты тоже буду наказывать, – зыркнула на бурятку Илона.

– Ладно… – проворчала та и опять закрутила головой. – А где же тут спать и… это… которое в рифму? – смягчила она вопрос, не рискуя злить понапрасну Илону.

– Спать будем в этих же креслах. А туалет – в убежище, – кивнула на люк в полу Илона. – Кстати, того, кто станет занимать его дольше пяти минут, лишу обеда. Чтобы меньше… это… в твою рифму.

– А почему ты смотришь на меня? – возмутилась Тамара. – Я что, его уже занимала?

– Ты все-таки нарываешься? – поджала тонкие губы Илона.

– Девчонки, да перестаньте вы ссориться! – повернулась к ним молчавшая до той поры белокурая, кареглазая Жанна. – Вы посмотрите лучше сюда, – вновь, вместе с креслом, развернулась она к иллюминатору.

Снаружи бесновался обычный для Принцессы ураган. Кроме бурой мельтешащей пелены, от непрестанных вспышек молний становящейся на мгновения красной, ничего не было видно. Песок занудно и настойчиво скребся о стены, готовый свести с ума бесконечным шуршанием.

– Ты что, Жанка, рехнулась? – разбрызгивая капли пота, замотала головой Тамара. – Где ты нашла красоту? В заднице и то красивей!

– Гулина! – рявкнула Илона.

– А что я сказала-то?! – задыхаясь от возмущения, возопила Тамара. – Это же не мат!

– За пререкания с командиром останешься и без ужина.

– Тьфу ты! – сплюнула бурятка и решила сорвать злость на Жанне: – Это все ты! Красота, красота!..

– Но ведь и правда же красота, девочки, – улыбнулась Жанна. – Вы посмотрите, она словно живая. Будто кровь пульсирует. И поет…

– Что делает? – нахмурилась Илона.

– Поет. Вот послушайте! Я, правда, петь не умею… – И девушка, нервно взъерошив золотистые волосы, заговорила вдруг плавным речитативом:

– Шепчущий шорох шуршит за стеною,

Бурым медведем, замерзшим в берлоге…

Как одиноко ему! Он со мною

Хочет делить и печаль, и тревоги…

– Замерзшим? – фыркнула Тамара и снова ладонями вытерла пот. – Да тут свариться можно!

– Погоди-ка… – с тревогой уставилась на Жанну Илона.