#Безднища

Потому что у него голова от баса болит. Асен играет (очень хорошо, надо сказать) на бузуки[18 - Струнный щипковый музыкальный инструмент, разновидность лютни. По одной из версий происходит от древнегреческой лиры, по другой – от курдского саза. Похож на турецкий инструмент багламу, распространен в Греции, на Кипре, в Израиле, в Ирландии и в несколько изменённом виде в Турции]. По сути, главную мелодию играет он. Но люди, конечно, замечают только моего аверче.

Я отвлекся на что-то. Обычно-то я так сижу, чтобы нам с аверче было видно друг друга, ну, или, по крайней мере, мне его, а он чтобы меня чувствовал, а тут новое место, не устроились еще, и я сел хоть и рядом, но как-то так получилось, что нам друг друга не видно.

Ну и на что мне тогда обращать внимание? Я и пошел котиков листать или переписываться с любимыми, оставшимися дома.

Конечно, если бы мы в Мюнхен приехали только за его вещами, то мы бы приехали все вместе, на машине, забрали вещи и уехали. Но мы же еще и «великие тыщи» приехали заработать.

А на заработки этих «великих тыщ» у нас финансов не хватает. Мне становится зябко в этом туннеле, я начинаю раздражаться, пока только внутри. Если мы сейчас не выйдем на площадь, я думаю, что пойду погулять и погреться наружу.

Он не любит, когда я отвлекаюсь, даже на свои мысли, и тем более не любит, если я ухожу. Я возвращаюсь из своих раздумий, потому что слышу истеричные трели аверче. Поднимаю глаза, а он уже сестрам по серьгам раздает. А я же помню, что фон был ровный, ничего не случилось, никто ему ничего не говорил, просто мой взвился на пустом месте.

Асен и Мариян ругаются. Вернее, как. Мариян атакует, а Асен, по молодой глупости, пытается огрызаться. Жалкая тщетная попытка. Он, конечно, огребает гораздо сильнее, чем если бы просто обтекал.

– Ты как себя с людьми ведешь?! Ты же соображай, хоть чуть– чуть! – опасно полушипит– полукричит мой.

Я заинтересован. Уж кто бы говорил.

– Я молодой! Я люблю шутить! Это же просто шутка! – отбивается Асен.

– А я серьезный человек! Я серьезно ко всему отношусь! Вообще, если вам что-то не нравится, я могу и без вас играть, один!

Это самая страшная угроза для ребят, я уже слышал ее.

Видимо, Мариян привык говорить ее последним аргументом. После этого все замолкают, обычно. И соглашаются на его условия. Иногда Асен жалко говорил:

– Ну и пожалуйста, играй один! – но он никогда не имел сил подтвердить свои слова. И, наверное, никто не имел таких сил. Что сослужило плохую службу Марияну.