Сердце бьется вновь, если ты со мной

Но чтобы настолько сильные, как в последнее время…

– Лид, не стоит об этом сейчас говорить, – мать выглядела усталой. Еще бы, целый день на работе, а дома ее ждал злой отец. И ведь завтра утром они, скорее всего, снова будут ссориться.

– А когда об этом говорить? – я на всякий случай понизила голос. Поправила полотенце со льдом. Долго держать было нельзя. Иначе вместо синяка получу обморожение. – После того, как он побьет тебя и придется вызывать полицию, чтобы его присмирить?

– Лида, я не хочу это обсуждать, – мама стала заводиться.

Ну вот, еще немного, и ее злость опять будет направлена в мою сторону. Только вот отступать я не собиралась.

– Просто скажи, в чем причина и все. Я не собираюсь выспрашивать подробности.

– Лида…

– Я тоже могу быть упрямой, – раздраженно произнесла. – Поэтому лучше будет, если ты просто ответишь.

– Ладно, – тяжело вздохнула родительница. Она присела на стул напротив меня, положила дрожащие руки, со следами от ожогов (у поваров это было обычное дело) на столешницу и продолжила говорить: – У твоего отца появилась другая.

Сказано это было еле слышно, чтобы отец, до сих пор находящийся в спальне, не услышал. Наверное, собирался скрыть эту информацию. Но мать как-то узнала. Ну и… теперь об этом знала я.

От слов матери по спине побежали холодные мурашки. Признаться, я предполагала что-то подобное, но все-таки надеялась, что мои подозрения окажутся не верны. Тут же выходило все наоборот. Но кто решился посмотреть в сторону моего родителя? Не сказала бы, что он был особо привлекательным мужчиной.

По крайней мере, ведя такой образ жизни, привлекательности в нем не осталось вообще. Это если смотреть на старые черно-белые фотографии, можно было еще подумать, что он довольно симпатичный. Но сейчас…

– И давно он с ней? – шепотом спросила.

Отняла компресс от лица и, встав со стула, пошла к раковине. Высыпала лед, а полотенце повесила на батарею.

– Год.

Резко обернулась, во все глаза смотря на вдруг ставшую невероятно спокойной мать.

Только что она была готова взорваться, подобно бомбе, для которой истекали последние секунды. И вот она сидит, смотрит прямо перед собой и… Я не вижу на ее лице никаких эмоций. Ни шока, ни злости или ненависти, которая, я была уверена, уже закипала в ее душе. Она делала вид, что все нормально. В смысле, пыталась показать мне, что ничего страшного в происходящем в нашей семье нет.

Еще примерно час мы просидели на кухне.