Песнь жар-птицы

«Ну, не целая армия, конечно, но с полдюжины наберется», – ответила тогда Эмилия. Вик так и не понял, в шутку или всерьез. Домовых он ни разу не видел, однако и беспорядка не видел тоже. А вот близнецы клялись, что уже дважды застукали домовят за работой: один раз ночью, когда те чистили на кухне медную посуду, второй раз ранним зимним утром, когда стайка забавных маленьких существ впотьмах отряхивала в саду снег с деревьев, чтобы ветки не ломались…

Перед тем, как высадить Вика у поворота на Зальцбург, Теренс неожиданно признался:

– Знаешь, я только сейчас понял, зачем отправился с тобой в Шотландию.

Чтобы окончательно попрощаться с прошлым! Стало так легко, когда вдруг осознал: оно меня отпустило. Былое больше не затянет меня обратно.

– Что значит «не затянет обратно»? – встревожился Вик.

– Это я фигурально выразился, – усмехнулся в ус отец. – Я же беллетрист, мне положено… Попросту говоря, многие люди в определенный момент жизни начинают больше думать о том, что было, либо о том, что будет – но не о том, что есть.

Это вам, молодым, время по колено: хочешь – нырнул в воспоминания о вчерашнем, хочешь – помечтал о завтрашнем, а оттуда снова прыг в настоящее! А старики слабы: поддались воспоминаниям – и уже нет сил вернуться в действительность.

– Так то старики! – пожал плечами Вик. – Тебе-то зачем думать о старости? Это не про тебя.

– Возможно. Но только потому, что у меня есть ты, Ева, Элинор и Тео с Дорой. И вечно молодая жена. Мне просто некогда думать о былом.

А ты дерзай! Прошлое не поймает тебя в свои сети – ты шустрый …

На этом и расстались. Эрхарт-старший поехал домой, а Эрхарт-младший на попутке добрался до поворота в имение и теперь шагал по узкой гравийке через старый парк.

Уже вечерело, но сумерки еще и не думали сгущаться: приближалось летнее солнцестояние. Парк, местами похожий на настоящий дикий лес, был полон звуков и запахов. Деревья разрослись так, что их ветки переплетались над дорогой, и в густой листве кипела бурная деятельность: сновали туда-сюда птицы, едва успевая таскать корм прожорливым птенцам, жужжали пчёлы, торопливо собирая последнюю на сегодня порцию пыльцы, верещали белки, гоня сорок прочь от своих закромов.

Зато внизу под деревьями было относительно тихо, Вик слышал лишь собственные легкие шаги. Когда позади раздался гул двигателя, Вик даже не обернулся: мало ли кто едет в имение?

Теперь там жизнь била ключом.