Песнь жар-птицы

С другой стороны, врата появились много веков назад, когда выходы в других местах планеты дхамжанам были просто без надобности. Кроме, пожалуй, одной страны…

– Ни одной точки на территории России! – воскликнул Вик. И как он раньше не обратил внимания на столь подозрительный факт? – Ни в европейской, ни в азиатской части. Ты это имел в виду?

– Именно, – кивнул Теренс. – А ведь Русь уже в Средние века была сильной державой – и обещала стать великой. Это во-первых…

– А во-вторых, там жил один из Великих – Мастер Илларион! – подхватил Вик.

 – Следовательно, где-то в России должен быть еще один вход!

– Необязательно, но весьма вероятно. У меня сложилось понимание, что Мастера при случае могли воспользоваться любым путем – для мгновенного перемещения в пространстве у них были фибулы. Врата же обеспечивали свободный проход другим дхамжанам: хоть они и предпочли изолироваться от человечества, все же непрерывно следили за его развитием, для чего регулярно наведывались в гости… Однако вопрос сейчас не об этом.

Предположим, где-то на территории современной России или бывшей Российской Империи существуют еще одни врата. Агенты Луиса их не засекли, так как там не пропадал никто из подопечных бывшего Магистериума. И что это означает?

– Понятия не имею, – признался Вик.

– Я тоже. Скажу лишь одно: сведения о гибели Иллариона во время пожара вызывают у меня большие сомнения. Кстати, я уже говорил об этом твоему приятелю Кауницу…

– Так или иначе, надо ехать к Тобу, – подытожил Эрхарт-младший.

 – Немедля!

Глава 2. И женщины, и дети, и собаки…

Вот так Виктор Эрхарт очутился в имении Кауницев. Был тихий июньский вечер. С той поры, когда здесь гостила малышка Элинор, минуло ровно пять лет. И четыре с половиной года с момента ее ухода.

Отец не поехал к Кауницам. После рождения близнецов он не оставлял жену дольше, чем на два-три дня, и то лишь в случае крайней необходимости. Не потому, что Эмилия не справлялась одна: Тео и Дора, хоть и были неутомимыми выдумщиками, маму слушались беспрекословно; в неполные пять лет они сами убирались в детской, мыли за собой посуду и даже пытались помогать в саду.

Ну а домашние дела у мамы спорились сами собой: Виктор никогда не слышал, чтобы она жаловалась на усталость от быта или что работы накопилось невпроворот. «У вас всегда такая чистота и уют, будто здесь денно и нощно трудится целая армия домовых!» – как-то заметила Надин, гостя в Эрхарт-холле.