Невольники звёзд

Однако на берегу узкой речушки, что протекала между горными отрогами и Диколесьем, все же обитали люди. Непростые, разумеется, люди: десятка два бородатых отшельников неопределенного возраста и непонятной профессии. Молва твердила, что все они – чародеи да знахари, продавшие душу темным силам. С другой стороны, целебные мази, порошки, пилюли и капли, изготовленные загадочными бородачами, охотно раскупались на ярмарках в предгорных городах, куда отшельники дважды в году привозили свой товар. Они-то тропами карликов ходили безбоязненно, видать, нашли-таки общий язык с маленьким народцем.

Туда, в скит ведунов – так называли поселение отшельников – и направлялась первая пара искателей по неоспоримой указке Звезд.

– Интересно, каким же образом наше дитятко занесло в такую даль? – рассуждала молодая жрица, мерно покачиваясь в седле – на лошади она держалась не хуже заправского объездчика. – Да еще в такую глушь… Нет, ну правда, неужто ведуны усыновили нашего принца?

Монах-воин, к которому она обращалась, промолчал, как молчал в течение всего путешествия.

Он тоже ехал верхом и вел в поводу третью лошадь – для подростка, которого должны были найти рано или поздно. Повозку и рысаков пришлось оставить в пограничном постоялом дворе и там же взять неказистых мохнатых лошадок, незаменимых на горных дорогах.

– Маловероятно, конечно, – продолжала рассуждать всемудрая сестра, не обращая внимания на безмолвие спутника. Пытливый ум и юношеская пылкость – ей было лет двадцать, не больше – не нуждались в поощрении.

 – Но если все-таки да, то зачем? На кой старым хмырям ребенок?

Над этой загадкой она ломала голову всю дорогу через перевал. Карлики, маленькие хозяева гор, пропустили путников без проблем, даже не показались ни разу, словно и не заметили вовсе. Хотя заметили, конечно – и белый плащ жрицы, и черный плащ монаха-воина. Но кому же охота становиться на пути служителей Звезд?

Наконец извилистая каменистая тропа вывела искателей на берег Чернильной реки.

Была это обычная речка, просто в ее чистых водах отражались, с одной стороны, крутые утесы, с другой – дремучий лес, вот и казалась она черной. А в излучине, где берег был пониже, грудились с полдюжины рубленых, дранкой крытых изб. В скиту стояла полная тишина – ни лая собак, ни стука топора, ни людских голосов; было бы подумать, что он пуст. Однако стоило всадникам приблизиться к первому строению, как во дворе вдруг трижды прокукарекал невидимый петух.