Смех единорога

Но некоторые мифы – и я все больше убеждаюсь в этом! – сотворены отнюдь не безымянными сказителями, которые из уст в уста передавали предания старины. Немалая часть легенд были создана вполне конкретными людьми для вполне определенных целей.

– Для каких же?

– Этого я пока не могу сказать, извините! – развела руками Эмма. – У меня есть некоторые подозрения, но их еще надо проверить.

– Подозрения насчет конкретных мифических существ?

– О да!

– Вы можете хотя бы сказать, какие именно существа вас сейчас интересуют? – с напором спросил Ирвин.

Хотя уже и сам догадался.

– Единороги.

Ирвин на миг закрыл глаза. Вот оно! Как раз то, чего он боялся. Ну почему он раньше не поинтересовался темой исследований Эммы? Он должен был оказаться рядом с ней раньше – год, даже два года назад! А теперь… теперь уже поздно что-либо предпринимать…

– Что вас так удивляет? – насторожилась Эмма, заметив, как переменилось лицо собеседника.

– Да как сказать… – Ирвин моментально собрался и продолжил прежним слегка небрежным тоном: – Просто о единорогах уже столько понаписано! От откровенной средневековой чуши до слащавых киносказок.

– У меня есть теория. Я уверена, что единороги – отнюдь не мифические существа. Они действительно обитали на Земле, причем не так уж давно. И я собираюсь это доказать!

– Зачем?! – вырвалось у Ирвина.

– В смысле?

– Ну как… Вы ведь понимаете, что доказать подобное будет крайне сложно. Стоит ли начинать?

– Стоит, – твердо сказала Эмма. – Единороги были такие… такие удивительные! Они никому не желали зла, они просто делали нашу планету еще красивее… А люди их истребили! – она запнулась, помолчала и сдавлено добавила: – Это невозможно объяснить в двух словах, вы не поймете.

«Я-то как раз пойму, – про себя ответил ей Ирвин. – Это ты, наивное дитя, не понимаешь, во что ввязываешься…»

Разговор оборвался сам собой. Она погрузилась в свои мысли, он в свои. Задумчивость была таким естественным состоянием для обоих, что ни одному, ни второму тишина не показалась неуютной.

И ни один не делал попыток нарушить тягостную паузу, как это нередко бывает. Очертив круг по Старому городу, они вернулись к оставленной на парковке машине, и Ирвин повез Эмму домой.

Пока ехали, тоже не разговаривали – она лишь назвала адрес дома. О чем думал Ирвин, было не понять: его лицо стало бесстрастным, как лик античной статуи. Сама же Эмма гадала, с чего это она вдруг разоткровенничалась о своих исследованиях.