Время доблестных

Обворожительная и предприимчивая, она сумела превратить свой дом в подобие литературно-музыкального салона, какие были в моде до начала двадцатого века, когда их окончательно вытеснили клубы и рестораны. Но в последнее время взыскательная публика, пресытившись постмодерном, ретировалась в старый добрый модерн, и домашние концерты вновь стали популярными – в определенных кругах, разумеется. Получить приглашение на музыкальный вечер в доме Кауницев мечтали все. Кроме самого хозяина. Зато о чуткости, гостеприимстве и дружелюбии его жены ходили легенды! Симона к каждому находила подход.

Пожилые мэтры считали ее детскую восторженность невероятно трогательной, а молодые гении, только начинающие прокладывать стезю в мировой культуре, внимательно прислушивались к ее советам.

Эрхарты не раз пытались сблизиться с Кауницами, больше по инициативе Эмилии, конечно, хотя Теренс тоже не был против. Рауль был искренне рад их встречам, случайным и неслучайным, а вот его жена… Несколько совместных ужинов после концертов не способствовали сближению, поэтому как-то раз, будучи проездом в Вене, Эрхарты напросились к Раулю в гости, чтобы детей познакомить – как-никак родственники.

Эмилия хорошо запомнила тот единственный вечер, который они провели в доме Кауницев.

– Располагайтесь и чувствуйте себя как дома! – радушно сказала Симона, провожая семейство Эрхартов в просторную гостиную, заставленную множеством диванов, стульев и кресел; центральное место, естественно, занимал рояль.

 – У нас сегодня планировался небольшой музыкальный вечер, но мы тотчас все отменили, когда узнали о вашем приезде!

– Ох, не стоило из-за нас… – засмущалась Эмилия. – Мы могли бы заглянуть к вам в другой раз…

– Ну уж нет! – весело заявил Рауль, входя в комнату. – Эти мини-концерты у нас чуть ли не каждый день, а вы – редкие гости. И очень желанные!

– Ты преувеличиваешь, милый! – тонкие руки хозяйки взлетели в грациозном жесте – прежде она была скрипачкой.

 – Отнюдь не каждый день… Вы же знаете, – со вздохом обратилась она к гостям, – мой муж постоянно в разъездах, а когда дома – либо пишет музыку, либо репетирует.

– Вам, наверное, приходится нелегко, – с пониманием отозвалась Эмилия.

– С’est la vie! – хмыкнул Рауль. – Такова жизнь…

Только Теренс ничего не сказал: он был занят девятилетним Виктором и семилетней Евой, которые никак не могли сообразить, куда же им сесть при таком обилии стульев.