Правда о деле Гарри Квеберта

– Жалость, наверно. Да, точно: мне вас стало жалко – вид потерянный, ботинки все в грязи.

– Спасибо. А можно еще вопрос: что вы можете сказать о вскрытии? Кстати, про скелет говорят “вскрытие”?

– А я откуда знаю?

– Или более подходящим термином будет “судебно-медицинская экспертиза”?

– Плевать я хотел на термины. Я вам одно могу сказать: ей раскроили череп! Раскроили! Бац! Бац!

Он замахал руками, изображая удары битой, и я спросил:

– Значит, ее убили битой?

– Да понятия не имею, зануда несчастный!

– Женщина? Мужчина?

– Чего?

– Могла ли женщина нанести такие удары? Почему обязательно мужчина?

– Потому что тогда был свидетель, Дебора Купер, она своими глазами видела и однозначно опознала мужчину.

Ладно, писатель, разговор окончен. Вы меня слишком бесите.

– А вы сами что думаете про это дело?

Он вытащил из бумажника семейную фотографию.

– У меня две дочки, писатель. Четырнадцать лет и семнадцать. И я не представляю, как бы я пережил то, что пережил отец Келлерган.

Я хочу правды. Хочу правосудия. Правосудие – это не просто сумма фактов, это работа, куда более сложная. Так что я буду продолжать расследование. И если обнаружу доказательство невиновности Квеберта, поверьте, он будет на свободе. Но если он виновен, тут уж будьте уверены: я не позволю Роту вешать лапшу на уши жюри, он большой мастак освобождать преступников. Это уж совсем никакое не правосудие.

Философия Гэхаловуда с его повадками разъяренного бизона мне определенно нравилась.

– В сущности, вы отличный парень, сержант. Давайте я угощу вас пончиками и мы еще побалакаем?

– Я не хочу пончиков, я хочу, чтобы вы убрались отсюда. Мне работать надо.

– Но вы должны мне объяснить, как ведут расследование. Я не умею. Что мне надо делать?

– До свидания, писатель. Насмотрелся я на вас, на всю неделю хватит. А может, и на всю жизнь.

Он не принимал меня всерьез; я был разочарован и не стал настаивать.

Протянул ему руку на прощание, он чуть не раздробил мне пальцы своей лапищей, и я ушел. Но уже на улице, на парковке, услышал его оклик: “Писатель!” Я обернулся: его грузная туша рысью двигалась ко мне.

– Писатель, – произнес он, запыхавшись. – Хорошего копа интересует не убийца… А жертва. Вы должны думать о жертве. Начинать надо сначала, с того, что было до убийства. А не с конца. Вы сосредоточились на убийстве и идете по ложному пути.