Парижанка

– Курьезно то, – подхватил писатель, – что здешний буфет служит как бы приютом адюльтера [Адюльтер – супружеская неверность, измена]: в нем только и видишь, что разрозненных жен и мужей!

– А вы заметили, как Томье увивается вокруг мадемуазель Превенкьер? Потеха!

– Что-то скажет патронесса?

– Пока она ничего не подозревает, еще куда ни шло; но вот если у ней явится подозрение, тогда берегись!

– Неужели вы думаете, милейший Лермилье, что Превенкьер окончательно вернулся в свет? Этот человек как в воду канул, а теперь опять появился на горизонте.

Вы доверяете поправке его финансов?

– По крайней мере, он купил отель Рюффен в аллее Буа и заплатил за него девятьсот тысяч франков чистоганом. В доме Леглизов Превенкьера принимают, как весьма солидного господина.

– Но ведь дом Леглизов уже не тот, что был, Они ползут под гору, эти Леглизы!

– Чему трудно поверить, судя по их роскоши!

– Пускание пыли в глаза! Гольдшейдер, не стесняясь, говорит, что кредит завода весьма незначителен.

– Ну, так вот, если вы считаете Гольдшейдера авторитетом, то знайте, он говорит всем и каждому, что у Превенкьера ай-ай какой толстый карман.

– Теперь понятно ухаживание Томье за его дочерью.

– Значит, он котируется, Томье?

– А еще бы! Он живет на остатки былого шика.

– И метит на приданое девицы. Богатая женитьба – богадельня инвалидов для бывшего кутилы.

И они прошли дальше, направляясь в комнаты. Здесь гости толпились вокруг хозяйки дома. Остановившись у группы декоративных растений, маскировавших вход на ее половину, улыбающаяся госпожа Леглиз принимала новых посетителей. У нее на всех находилось приветливое слово, а ее черты выражали беспечную веселость. В своем белом платье она казалась совсем молоденькой. Золотистые волосы обрамляли ее несколько бледное лицо точно сиянием.

Она нервно теребила в руках ветку жасмина. Между счастливым выражением взгляда и лихорадочной торопливостью жестов внимательный наблюдатель подметил бы странное несоответствие. Молодая женщина разговаривала игривым тоном с несколькими важными лицами солидных лет.

Буасси и Лермилье вошли в дом из сада через распахнутую настежь дверь и остановились на минуту на пороге, чтобы полюбоваться общим видом приемных комнат.