Прекрасные господа из Буа-Доре

Тогда мастер объяснил, что волосы должны соответствовать цвету бороды и бровей, и немедленно всучил ему черную краску. Но с подкрашенными бровями и бородой лицо маркиза стало казаться смертельно бледным, и поэтому потребовалось накладывать еще и румяна.

– Получается, стоит ступить на этот путь, и остановиться невозможно?

– Таков обычай, – ответил мастер. – Надо либо выглядеть, либо казаться, выбирайте.

– Но разве я стар?

– Нет, поскольку употребляя мои средства, вы выглядите молодым.

С этого дня Буа-Доре начал носить парик, красить брови, усы и бороду, маскировать ароматическими пудрами каждую морщинку, душиться и рассовывать ароматические саше[61 - Саше – мешочек, содержащий растертые в порошок ароматические травы, смешанные с благовонными смолами.

] по всему телу. Когда он выходил из своей комнаты, это чувствовалось даже во дворе, а если он проходил мимо псарни, гончие еще целый час чихали и морщили носы.

Завершив превращение величественного старика в старую балаганную марионетку, он, помимо того, решил испортить свою осанку, приказав зашить в камзол двойные стальные пластинки, благодаря которым он целый день держался неестественно прямо, а к вечеру еле добредал до кровати.

Он бы свел себя этим в гроб, но, к счастью для него, мода изменилась.

На смену жестким камзолам времен Генриха IV пришли широкие легкие плащи с широкими рукавами в стиле фаворитов Людовика XIII. О-де-шоссы[62 - О-де-шоссы – короткие шарообразные штаны из бархата, парчи и других шелковых тканей, иногда подбитые ватой, бывшие в моде в XVI в.

] уступили место широким кюлотам[63 - Кюлоты – короткие, застегивающиеся под коленом штаны, которые имели право носить только аристократы.], отражающим каждый наклон тела.

Не без труда Буа-Доре примирился с этими нововведениями и расстался с несгибаемыми выпуклыми фрезами[64 - Фреза – плоский неширокий крахмальный воротник.], зато он стал лучше себя чувствовать в легких ротондах[65 - Ротонда – стеганая накидка; здесь у автора ошибка: ротонды обычно носили женщины.

]. Он горько сожалел о позументах, но вскоре утешился бантами и кружевами. После очередной поездки в Париж он вернулся одетый по моде и переняв у придворных щеголей манеру с небрежной непринужденностью разваливаться в креслах, принимать утомленные позы, медленно, будто нехотя (со счетом на три), поднимаясь. Одним словом, учитывая его высокий рост и раскрашенное лицо, он представлял собой тип пошлого маркиза, какой тридцать лет спустя Мольер[66 - Мольер (наст.