Мегрэ и убийца

На убийце был головной убор?

– Журналист только что спросил меня в точности о том же самом. Уже третий за утро. Я задал этот вопрос жене… Она так же, как я, ничего не утверждает, но почти уверена, что на нем была темная шляпа. Понимаете, все произошло так быстро…

Судя по светлому плащу с поясом, убийца был молод, однако наличие шляпы делало его несколько старше: мало кто из молодежи носит теперь шляпы.

– Скажи, Жанвье, ты разбираешься в этих штуковинах?

Сам Мегрэ ничего не понимал в магнитофонах – так же, как в фотографии и автомобилях, поэтому их машину водила жена.

Переключать по вечерам телевизионные программы – вот максимум, на который он был способен.

– У сына такой же.

– Смотри не сотри запись.

– Не бойтесь, шеф.

Жанвье, улыбаясь, манипулировал с кнопками. Послышался гул, звяканье вилок о тарелки, невнятные далекие голоса.

– Что прикажете, мадам?

– У вас есть разварная говядина?

– Конечно, мадам.

– Принесите, только положите побольше лука и корнишонов.

– Ты же знаешь, что сказал врач.

Никакого уксуса.

– Бифштекс и отварная говядина, лука и корнишонов побольше. Салат подать сразу?

Запись была далека от совершенства; посторонние шумы мешали разбирать слова.

Тишина. Потом очень отчетливый вздох.

– Когда ты наконец станешь серьезной? Ночью тебе придется вставать и принимать соду.

– Кому придется вставать – тебе или мне? Все-то ты ворчишь.

– Я не ворчу.

– Ворчишь, особенно когда переберешь божоле. Ты и сейчас намерен…

– Бифштекс готов.

Сейчас подам говядину.

– Дома ты даже не притронулась бы…

– Мы не дома.

Журчание. Потом чей-то голос:

– Официант! Официант! Принесете вы наконец…

Затем молчание, словно лента оборвалась. Через некоторое время голос очень четко произнес – на этот раз говоривший явно держал микрофон у рта:

– «Лотарингская пивная», бульвар Бомарше.

Почти наверняка голос Антуана Батийля, отметившего, где была сделана запись. Вероятно, он обедал на бульваре Бомарше и тихо включил магнитофон.

Официант должен его помнить. Это легко проверить.

– Ты сейчас туда съездишь, – сказал Мегрэ. – А пока включи опять магнитофон.

Сначала странные звуки, на улице, потому что слышен шум машин. Мегрэ стал размышлять, что же хотел записать молодой человек, как вдруг до него дошло, что это шум воды, хлещущей из водосточных труб. Распознать звук было трудно; внезапно он сменился шумом какого-то общественного места – кафе или бара, где было довольно оживленно.