Мегрэ сердится

Она такая бесхарактерная, такая безвольная…

– Вы сказали, что семь дней назад, то есть в прошлый вторник, ваша внучка утонула в Сене.

– Ничего подобного я не говорила. Нужно повнимательней слушать. Мониту нашли мертвой в Сене, у нижней плотины.

– Однако никаких телесных повреждений обнаружено не было, и врач выдал разрешения на похороны?

Она только окинула его высокомерно-презрительным взглядом, в котором промелькнула тень жалости.

– Как я понимаю, только вы одна подозреваете, что смерть девушки могла быть насильственной?

На этот раз она не выдержала:

– Послушайте, комиссар! У вас репутация самого умного полицейского во Франции.

По крайней мере, самого удачливого. Одевайтесь! Сложите вещи в чемодан! Через полчаса я высажу вас на вокзале в Обрэ. В семь часов вечера вы будете уже в гостинице «Ангел». Нам лучше сделать вид, что мы незнакомы. Каждый день, в полдень, Франсуа будет заходить в «Ангел», чтобы выпить там аперитив. Вообще-то, он не пьет, но я ему прикажу. Таким образом мы сможем общаться, так что им и в голову ничего не придет.

Она направилась в сад, видимо, несмотря на жару, решив прогуляться в ожидании Мегрэ.

– Поторапливайтесь! – сказала она комиссару. Затем, повернувшись к нему, добавила: – Будьте любезны, дайте чего-нибудь попить Франсуа. Он, наверное, сидит в машине. Можно вина, разбавленного водой. Только не давайте чистого. Ведь ему еще нужно отвезти меня домой, а он не привык к вину.

Мадам Мегрэ, которая, должно быть, все слышала, ждала мужа у двери в переднюю.

– Что ты собираешься делать, Мегрэ? – спросила она, когда ее муж направился к лестнице, перила которой были украшены медными шариками.

В доме было прохладно, приятно пахло мастикой, свежим сеном, зреющими фруктами и вкусным домашним обедом. Мегрэ снова, через пятьдесят лет, вдыхал запахи, так напоминавшие ему раннее детство, дом родителей.

– Надеюсь, ты не поедешь с этой выжившей из ума старухой?

Мегрэ оставил сабо на пороге.

Он шел босиком сначала по холодным плиткам, потом по натертым мастикой дубовым ступенькам лестницы.

– Дай шоферу чего-нибудь попить и поднимись наверх, помоги мне уложить чемодан, – сказал он.

Глаза у него заблестели. Он сам заметил этот блеск, когда взглянул на себя в зеркало, подойдя к умывальнику, чтобы освежить лицо холодной водой.

В поезде было жарко. Устроившись в уголке, Мегрэ курил трубку.