Мегрэ у министра

Да, я сейчас там… Нет, жена не знает, иначе она бы мне сказала, что вы звонили… Нет! У меня нет отчета Калама… Именно с этого я и начал разговор… Я оставил его здесь, полагая, что здесь он будет сохраннее, чем в министерстве, но, когда я приехал вечером, после разговора с вами, чтобы его забрать…

Увидев, что из-под тяжелых век министра то ли от волнения, то ли от унижения брызнули слезы, Мегрэ отвернулся.

– Я старался его отыскать… Ну, разумеется, нет…

Прикрыв рукой трубку, он прошептал Мегрэ:

– Он спрашивает, предупредил ли я полицию…

Теперь он покорно слушал, иногда бормоча:

– Да… Да… Я понимаю…

Пот уже ручьями струился по его лицу, и Мегрэ захотелось открыть окно.

– Клянусь вам, дорогой премьер…

Люстру на потолке не зажигали, и обоих собеседников, сидевших в углу в креслах, освещала лампа под зеленым абажуром. Остальная часть комнаты тонула в полумраке. Время от времени сквозь туман доносились автомобильные гудки с бульвара Пастера и свистки редких поездов с вокзала.

На фотографии, что висела на стене, отцу Пуана было лет шестьдесят пять. Скорее всего, снимок был сделан лет десять назад, если судить по возрасту самого министра. А мать на фото выглядела от силы лет на тридцать и была одета и причесана по моде начала века, из чего Мегрэ сделал вывод, что мадам Пуан, как и его мать, умерла, когда сын был еще маленьким.

Комиссар уже подсознательно прокручивал в голове варианты и возможности, которые не успел пока обсудить с министром.

Телефонный разговор, невольным слушателем которого он оказался, навел его на мысль о премьер-министре Мальтере, который одновременно был министром внутренних дел, а следовательно, распоряжался и в Сюртэ.

А что, если Мальтер еще раньше проведал о визите Пикмаля на бульвар Сен-Жермен и установил слежку за Огюстом Пуаном… Или сразу же после разговора, который у них состоялся…

Тут можно предположить все, что угодно: премьер-министр планировал уничтожить отчет либо, наоборот, использовать его как козырь.

В данном случае расхожее словечко журналистов очень точно передавало суть: отчет Калама был настоящей бомбой, и тот, в чьи руки он попал, получал неограниченные возможности.

– Да, дорогой премьер… Никакой полиции, даю вам слово…

Тот, видимо, засыпал Пуана вопросами, и бедняга совсем потерял почву под ногами. Его глаза умоляли Мегрэ о помощи, но что тот мог сделать? И тогда Пуан сдал позиции.