Три комнаты на Манхэттене

– Да, господин председатель… Мне хотелось бы, чтобы вы спросили, кто из них, кроме Маню, был влюблен в Николь!

– Свидетель, слышали вопрос? Прошу вас, не смущайтесь. Я понимаю, что создалось не совсем обычное положение, но вы должны видеть в мэтре Лурса только защитника подсудимого. Отвечайте.

– Не знаю.

– Разрешите, господин председатель? До появления Маню кто был обычным кавалером Николь?

– Эдмон Доссен…

– Другими словами, он старался прослыть ее любовником, а на деле им не был, не так ли? Это, в сущности, входило в игру! Но был ли еще кто-нибудь влюблен, по-настоящему влюблен в Николь?

– Думаю, что Люска…

– Делал ли он вам соответствующие признания?

– Нет! Он вообще неразговорчив…

– Ваша шайка распалась оттого, что произошел несчастный случай и в доме лежал раненый?

Детриво молчал, а Лурса добавил:

– А может быть, скорее из-за того, что у Николь появился настоящий любовник?

В глубине зала началась толкотня, так как задним тоже хотелось видеть.

Детриво не знал, что ответить, и опустил голову.

– Всё, господин председатель.

– Больше вопросов нет? Господин прокурор?

– Вопросов больше нет!

– Никто не возражает, если свидетель отправится в свой гарнизон? Благодарю вас.

Все заранее знали, что рано или поздно придется коснуться таких вопросов, но господин председатель все-таки почувствовал, что его начинает лихорадить.

– Введите мадемуазель Николь Лурса… Прошу прощения, господин адвокат.

Вместо того чтобы постараться стать как можно незаметнее, Лурса еще больше раздулся!

– Клянитесь говорить только правду, одну только правду.

Подымите правую руку, скажите: клянусь. Вы заявили полиции, а потом на следствии, что вечером седьмого октября подсудимый находился в вашей спальне…

– Да, господин председатель.

Николь смотрела на него любезно, просто, с великолепным самообладанием.

– Поднимались ли вы вдвоем навестить раненого?

– Нет, господин председатель. Я ходила к нему одна в девять часов, относила ему ужин.

– Следовательно, посещения Маню не были связаны с уходом за Большим Луи?

– Нет, господин председатель.

– Хорошо, на ответе не настаиваю… В этот вечер вы не ждали никого из ваших приятелей?

– Никого! Они уже несколько дней ко мне не приходили.

– И вам известно, почему не приходили?

– Потому что знали, что мы предпочитаем быть одни.

Присутствующие наблюдали за Лурса, пожалуй, еще с большим любопытством, чем за Николь, и Лурса внезапно захотелось им улыбнуться.