Три комнаты на Манхэттене

– Может, тебе пойти купить ему что-нибудь поприличней? Мне не хочется, чтобы тетя Валери приняла нас за…

Не помню уж, как он выразился. Отец казался озабоченным. Газ горел плохо. У нас всюду, за исключением лавки, еще стояли не газовые рожки, а простые горелки, и напор был слабый. Во всяком случае, верх горелки был всегда закопчен. Отец почти касался головой потолка полированного дерева. В катившихся по стеклам каплях отражались огни площади.

– Как будто у меня время есть!

– Мадемуазель Фольен еще побудет… Одевайся, Жером…

В доме поднялась кутерьма.

День этот был из ряда вон выходящий. Помню сутолоку в низких, плохо освещенных комнатах, мою разобранную кровать и другую кровать, красного дерева, которую Урбен неуклюже втаскивал наверх по частям. Помню матушку перед зеркалом, втыкавшую шпильки в шиньон и натягивавшую сетку на пышные волосы.

– У него нет башмаков… – пробормотала она с зажатыми во рту шпильками.

– Ну и что же?

– Если я тебе об этом сообщаю, то потому, что ты всегда утверждаешь, будто…

Мои игрушки так и остались на полу.

– Поживее одевайся, Жером…

Матушка взяла из конторки деньги с тем грустно-смиренным видом, который всегда принимала в торжественных случаях.

– Вы уж меня извините, мадемуазель Фольен… Постараюсь обернуться побыстрее… Лишний человек в такой квартире, как наша… Ничего не попишешь!..

Улица и холодный дождь. Матушка держала меня за руку. Я отставал, и она тащила меня за собой; потом я вдруг прибавлял шагу и вырывался вперед.

– А что ты мне купишь?

– Костюмчик… Тебе нужно быть очень внимательным к тете Валери… Она старая женщина… И едва ходит…

Я не только никогда ее не видел, но почти ничего не слышал о ней, если не считать смутных упоминаний о существовании какой-то тетки.

Рыночная площадь тонула во мраке. Лавки освещались газом, в маленьких кафе стекла были матовые, у некоторых к тому же в замысловатых узорах.

Лишь угол улицы Сент-Йон выделялся ярко освещенным пятном; мертвенного, синеватого оттенка свет странно дергался и пульсировал: бакалейщик Визер, единственный на весь квартал, установил снаружи, над витринами магазина, мощные дуговые лампы.

– Я хочу охотничий костюм, – заявил я.

Мы шли быстрым шагом. Ветер дул нам в лицо, и мать держала зонт наклонно.

– Не попади в лужу…

А вокруг только ускользающие черные силуэты.

Мы вошли в большое двухэтажное здание магазина готового платья «Добрый пахарь».

– Для вашего сыночка, мадам Лекер?

Манекены.