Египтянин. Путь воина

– Для чего же принцу понадобился царь Лидии? – спросил он немного погодя.

– Ты же понимаешь, что я не обязан отвечать на подобные вопросы всем любопытным, – холодно ответил ему Хунануп.

Но потом, видимо, вспомнив, что Ренси не отличался болтливостью, смягчился и доверительным шёпотом сообщил:

– Ассирийцы заняли многие города Нижнего царства, оставив там свои гарнизоны. Война не окончена: это только передышка. Его высочество понимает, что фараон нуждается в подмоге, и надеется получить её от Гигеса…

– Кто хотел меня видеть? – раздался зычный голос капитана самосского корабля, и Хунануп устремился к нему.

Ренси успел схватить гонца принца за руку:

– У фараона Тахарки есть дочь… Мерет… Ты знаешь, где она теперь? Что с нею?

– Мерет осталась в Саисе, – после этих слов Хунануп попрощался с Ренси и побежал к капитану.

Молодой ваятель не знал, чем закончился их разговор. Скорее всего, капитан согласился взять гонца на борт своего корабля. За щедрую плату, разумеется: принц Танутамон никогда не скупился, если дело касалось интересов династии.

Никто на палубе корабля не успел понять, что произошло, как Ренси с криком: «Эй, на барке! Подождите! Я с вами!» бросился в воду. Несколько сильных рывков – и его, мокрого, обессилевшего от борьбы с волнами, втащили на борт быстроходной барки.

Самосский ваятель Феодор смотрел вслед прыгавшей по волнам египетской барке взором, полным грусти, досады и вместе с тем понимания.

Я не ошибся в нём, – думал Феодор, – но лучше бы я оказался неправ… Его отчаянная храбрость его же и погубит.

Его таланту не суждено расцвесть; его имени не суждено обрести славу; его народу не суждено увидеть новые чудесные творения. А его стране не суждено представить миру великого мастера, опередившего своё время…

4

Всю дорогу, до самого Саиса, Ренси не мог думать ни о чём другом, кроме Мерет и той смертельной опасности, в которой она, дочь Тахарки, сейчас находилась. Успеть, успеть, успеть!.. На главной дороге, которая вела к Саису вдоль Нила, ему приходилось с трудом пробиваться в потоке людей и повозок, двигавшемся навстречу, из города.

Из уст в уста передавали, что ассирийцы скоро будут в городе, что его разграбят, а жителей вырежут вплоть до последнего младенца, – и вскоре по всем улицам и площадям, во всём Саисе от края до края, волной прокатился призыв спасаться бегством. Пробиваться к дворцу правителя было нелегко, так как давка на улицах всё увеличивалась.