Дети капитана Гранта (адаптированный пересказ)

Время от времени он отделялся от отряда, отъезжал то к северу, то к югу и потом возвращался. Такое поведение проводника заинтересовало Паганеля и обеспокоило Гленарвана.

Индеец объяснил, что не понимает, почему земля сильно пропитана влагой. Он никогда не видел, чтобы почва была настолько зыбкой. Даже в период сильных дождей по Аргентинской равнине всегда можно было пробраться. К тому же на горизонте собирались свинцовые тучи, и Талькав опасался, что в скором времени начнется сильная гроза.

– Что нам делать, Талькав? – спросил Гленарван.

– Торопиться! – ответил индеец. —

Совет этот легче было подать, чем выполнить. Лошади увязали в зыбкой почве. Тем не менее, путешественники пришпорили коней и постарались покрыть за оставшееся до грозы время как можно большее расстояние.

Около двух часов дня на равнину потоками хлынул тропический ливень. Пончо всадников промокли насквозь, вода ручьями стекала со шляп, словно из переполненных водосточных труб.

Промокшие и продрогшие, к вечеру путники добрались до заброшенного ранчо и с трудом развели огонь.

Костер больше дымил, чем согревал. За стенами ранчо продолжала свирепствовать непогода, крупные капли дождя просачивались сквозь прогнившую соломенную крышу. Паганель, как истый француз, изо всех сил старался исправить друзьям настроение и пытался шутить, но никто не смеялся.

– Очевидно, шутки мои подмочены, – заметил ученый и стал готовиться ко сну.

Ночь выдалась бурная, стены ранчо трещали, качались и грозили рухнуть при каждом сильном порыве ветра.

Утром путешественников разбудила Таука. Она ржала и сильно била копытом в стену ранчо. Отряд, не медля, двинулся в путь.

Шел небольшой дождь. Сырой глинистый грунт не впитывал скопившейся воды. Лужи, болота, пруды выступали из берегов, сливаясь в огромные водоемы предательской глубины. Паганель, взглянув на карту, сделал вывод, что Рио-Гранде и Рио-Виварата, реки, в которые обычно стекают воды этой равнины, вышли из берегов и образовали общее русло шириной в несколько километров.

Вода с каждым часом поднималась. Необходимо было выбираться на возвышенность, и побыстрее. Вопрос шел об общем спасении. Около десяти часов утра Таука начала проявлять признаки беспокойства. Она непрестанно оглядывалась на юг, протяжно ржала, раздувая ноздри, втягивала свежий воздух и вставала на дыбы. Талькав с трудом справлялся с лошадью.

– Что с Таукой? – спросил Паганель. – Пиявки?

– Нет, – ответил индеец.