Дети капитана Гранта (адаптированный пересказ)

– Значит, она чего-то испугалась?

– Она почуяла опасность.

– Какую?

– Разлив! – ответил Талькав и, пришпорив лошадь, помчался к северу.

– Наводнение! – крикнул Паганель и понесся следом.

Охваченные паникой, лошади мчались галопом, и всадники с трудом удерживались в седлах. Километрах в пяти на юге уже виднелся огромный водяной вал, превращавший равнину в океан. Путешественники пытались найти какое-нибудь пристанище, но во все стороны до самого горизонта простиралась водная гладь.

Наконец вода поднялась так высоко, что лошади поплыли.

Их несло вперед стремительным течением. Время от времени то одна, то другая надолго исчезала подводой. Сомнений в том, что очень скоро и люди и животные утонут, не осталось ни у кого. Бороться со стихией не было сил.

– Дерево! – вдруг отчетливо произнес майор своим обычным невозмутимым голосом.

– Где? – завертел головой Гленарван.

– Вон! – отозвался Талькав, указывая пальцем на гигантское ореховое дерево «омбу», одиноко поднимавшееся из воды. Его огромный искривленный ствол уходил в землю толстыми корнями, придающими дереву особую устойчивость.

Такой исполин устоял бы против штурма самых больших водяных валов.

Омбу достигало в высоту тридцати метров. От ствола в два метра толщиной отходили три массивные ветви. Две из них поднимались почти вертикально вверх. Третья вытянулась над водой, нижние листья уже скрылись в пенящемся потоке.

Люди вполне могли бы пересидеть на таком дереве, пока вода спадет, тем более, что течение несло их прямо к омбу.

Лошадь Тома Остина глухо заржала и пошла ко дну. Пожилой моряк высвободил ноги из стремян и поплыл, мощно рассекая руками воду.

– Хватайся за мое седло, Том! – крикнул ему Гленарван.

– Спасибо, сэр, – ответил Том Остин. – Я справлюсь!

– Осторожнее! – закричал майор.

Он опоздал: огромный вал настиг беглецов и с шумом обрушился на них. Люди и лошади исчезли в пенящемся водовороте.

К счастью, все члены отряда отлично плавали. Люди быстро вынырнули и пересчитали друг друга.

Все были живы, но лошади, кроме Тауки, утонули.

Вал оказал путешественникам невольную услугу – домчал их до омбу. Один за другим друзья полезли вверх по ветвям.

Таука, естественно, взобраться на дерево не могла. Привязать ее к стволу тоже было невозможно. Лошадь быстро увлекало течением прочь. Таука поворачивала морду к хозяину и протяжно ржала, словно призывая человека на помощь.

– Бросишь ее? – спросил Паганель Талькава.

– Ни за что! – ответил индеец.