Двадцать тысяч лье под водой

– Капитан, – сказал я, – от всей души благодарю вас за любезное позволение пользоваться вашей библиотекой.

Тут собраны сокровища, и я не премину ими насладиться.

– Здесь не только библиотека, профессор, – сказал капитан Немо, – но и курительная.

– Курительная? – вскрикнул я. – Да разве на борту «Наутилуса» курят?

– Совершенно верно.

– В таком случае, капитан, я должен заключить, что вы поддерживаете связь с Гаваной?

– Нет, – ответил капитан Немо.

 – Позвольте предложить вам эту сигару, хотя она и не из Гаваны, вы будете ею очень довольны, если только вы знаток сигар.

Я взял предложенную сигару, по форме она напоминала гаванскую, но, казалось, была скручена из золотистых листьев. Я зажег ее от изящной лампы, стоящей на красивом бронзовом пьедестале, и вдохнул в себя дым с наслаждением, которое будет понятно любому завзятому курильщику.

– Отменная сигара! – сказал я капитану Немо.

 – Но ведь это не табак?

– Нет, не табак, – отвечал капитан Немо. – То есть я хочу сказать, этот табак не из Гаваны и не из Турции. Это род редкой водоросли, которая содержит в себе много никотина.

Что ж, вы и теперь хотите гаванскую сигару, профессор?

– Капитан, с этого дня я их презираю!

– Пожалуйста, курите спокойно, господин Аронакс, не выясняя происхождение этих сигар.

Никакая таможня не брала за них налог, но, я полагаю, они от этого не хуже?

– Напротив, лучше!

В эту минуту капитан Немо открыл дверь, противоположную той, в которую мы вошли. Мы очутились в большом, великолепно освещенном салоне.

Это был прямоугольный зал длиной десять, шириной шесть и высотой пять метров. И здесь свет падал сверху, а потолок был разрисован легкими арабесками, что смягчало яркое освещение. Это был настоящий музей, и видно было, что устраивал его человек, у которого не было недостатка ни в художественном вкусе, ни в деньгах.

Десятка три картин великих мастеров, обрамленных в одинаковые рамы, висели на стенах, обтянутых великолепными обоями со строгим рисунком. Здесь были бесценные произведения живописи, которыми я восхищался в частных картинных галереях Европы и на художественных выставках.