Двадцать тысяч лье под водой

Образчиками различных школ старинных мастеров тут были такие сокровища, как «Мадонна» Рафаэля, «Дева» Леонардо да Винчи, «Нимфа» Корреджо, «Женщина» Тициана, «Поклонение волхвов» Паоло Веронезе, «Успение» Мурильо, «Портрет» Гольбейна, «Монах» Веласкеса, «Мученик» Рибейры, «Ярмарка» Рубенса, два фламандских пейзажа Тенирса, три жанровых картины Жерара Доу, Метсю, Паулюса Поттера, картины Жерико и Прюдона, несколько морских пейзажей Бакхёйзена и Верне. Новейшую живопись представляли картины Делакруа, Энгра, Декана, Труайона, Мессонье, Добиньи.

Прекраснейшие мраморные и бронзовые копии лучших античных скульптур на высоких пьедесталах стояли в углах салона.

Предсказание капитана Немо начинало сбываться: я был буквально ошеломлен увиденным.

– Господин профессор, – сказал мне капитан Немо, – я надеюсь, вы извините, что я вас принимаю без церемоний, извините за беспорядок в гостиной.

– Капитан, – ответил я, – не хочу допытываться, кто вы такой, но я угадываю в вас художника.

– Любителя, не более.

Когда-то я имел большое пристрастие ко всевозможным коллекциям. Я жадно собирал все прекрасные творения рук человеческих. Я был страстным коллекционером, и мне удалось приобрести несколько очень редких и ценных вещей. Земля для меня теперь не существует, и прежние коллекции остались как воспоминание. И современные художники, и древние – все смешались у меня. По-моему, великие произведения возраста не имеют.

– А композиторы? – спросил я, указывая на партитуры Вебера, Россини, Моцарта, Бетховена, Гайдна, Мейербера, Герольда, Вагнера, Обера, Гуно и множества других, разбро санные на большом рояле, который стоял в углублении салона.

– Для меня они современники Орфея, – отвечал капитан Немо. – Повторяю вам, хронологические различия исчезают в памяти умерших, – а я умер для мира, так же надежно и хорошо умер, как ваши усопшие друзья, которые покоятся в шести футах под землей!

Капитан Немо умолк и глубоко задумался, казалось, совершенно забыв об окружающем. Я смотрел на него с живейшим волнением и участием, изучая его удивительное лицо! Трудно было оторвать от него глаза!

Капитан Немо облокотился на мозаичный столик редкой работы и не замечал меня.

Я не прерывал течение его мыслей и продолжал осматривать сокровища, украшавшие этот великолепный зал.

Кроме произведений искусства здесь было собрание творений природы: растения, раковины и другие дары океанской флоры и фауны. Вероятно, они были собраны самим капитаном Немо.