EBOLA. Восставшие

Этакой action – будущие доктора, рискуя жизнями, под объективами камер сражаются с лихорадкой… В другой ситуации я бы рассмеялась над нашей глупостью, но только не теперь… Кажется с тех пор прошло полжизни. Эйфория уступила место ужасу. Количество зараженных в Москве – два миллиона, в России – сорок, данные по миру разняться от 600 миллионов до миллиарда.

Из магазинов исчезли все продукты и средства первой необходимости – свечи, спички, соль, мука, крупы, консервы, оружие… не обошлось и без мародерства.

Но первыми опустели аптеки. Сначала люди выстраивались в очередь за медицинскими масками, антисептическими и противовирусными препаратами. Дайте что-нибудь против Эбола! – требовали покупатели. Проблема была в том, что ничего против Эбола в аптеках не было. Вскоре с прилавков исчезли все лекарства. Даже обычные бинты и зеленка стали дефицитом. Наивные, люди думали, что смогут оградиться от вируса зеленкой!

В Москве введен комендантский час. Повсюду военные с автоматами.

Теперь они главные. После восьми вечера покидать свои дома запрещено. Офисы, школы, детские сады, институты закрыты. На улицах почти нет машин. Только пожарные, полиция и скорая помощь.

Мэрия распорядилась переоборудовать под лазареты Лужники и Олимпийский. Теперь тысячи больных лежат на стадионах, выстраиваясь в бесконечные шеренги. Их воспаленные, обезвоженные тела напоминают кровоточащие язвы. Многие умирают, так и не дождавшись помощи. Больных уже никто не лечит, а мертвых едва успевают убрать.

И самое ужасное, доктора тоже умирают. Распластанные на соседних койках с бывшими пациентами они мучаются от внезапных кровотечений, обезвоживания и удушающего кашля. И в конечном итоге все умирают страшной мучительной смертью. А потом их сжигают. Городские крематории работают день и ночь, пытаясь уничтожить все трупы. Но они явно не справляются. Грузовики ежечасно подвозят новых жертв эпидемии и сваливают их у дверей. Женщины, дети, старики, мужчины – все в одной куче… как в старых хрониках про нацистские лагеря.

Сегодня днем, вне себя от суточного дежурства и усталости, я поднялась на трибуну и взглянула на происходящее сверху. Боже! Я никогда не забуду увиденное. Тысячи обреченных людей, метались в агонии от боли и страха, они двигались, стонали, кричали… они рыдали кровавыми слезами, моля о смерти. Их покрытые набухшими язвами тела корчились от боли и кровотечений, изрыгая свои же внутренности.