Волшебный город. Тайны бродячей таверны

Как раз когда я пыталась закончить разговор с тётей Ларисой (последним человеком из моего списка) и из последних сил придумывала правдоподобные ответы на вопросы, прямо передо мной кто-то возник, закрывая свет.

Глава 6

Я подняла глаза и увидела Аркашу. Рядом с ним стоял мерзко улыбающийся Григорий. У меня всё упало внутри.

– Ну привет, любимая, – процедил бывший.

Я так опешила, что едва не выронила телефон. А в следующий миг Аркаша перехватил меня за ослабевшее запястье, сжав его так, что я взвизгнула, и забрал жетон.

Резкая вспышка страха навсегда утратить пропуск в Пряниксберг встряхнула меня. Я попыталась вернуть жетон, выхватив его из Аркашиной руки, но не смогла.

– Нет уж, второй раз номер не пройдёт! – погрозил мне пальцем Гриша. – А теперь пойдём-ка с нами, красавица.

Я резко встала и в свою очередь громко и отчётливо ответила, куда следует пойти ему.

Сидящие рядом бабули дружно охнули, пьющие в непосредственной близости от остановки пиво мужики посмотрели на меня с уважением.

– Не сквернословь! – привычно приказал Аркадий.

– Тебя не спросила! – огрызнулась я и, глядя ему в глаза, добавила, чётко проговаривая каждое слово: – Хочу, чтобы ты знал. Если бы ты не околдовал меня, я бы и близко к тебе никогда не подошла. От твоих признаний в любви меня бросало в дрожь. Я всегда тебя презирала и считала маменькиным сынком, который неспособен своими силами добиться хоть чего-то в жизни. Но я ошиблась. Ты ещё хуже. Ты неопрятный, грязный, мерзкий тип.

Ты хотел, чтобы я тебя полюбила? Ха! Да меня с души воротит при одном взгляде на тебя! Первое, что со мной случилось, когда я пришла в себя после чар, – меня стошнило от отвращения. Вот чего ты добился. Ты не только не смог влюбить в себя девушку, как полагается, ты настолько отвратителен и жалок, что даже с помощью колдовства не в силах надолго удержать её рядом.

Конечно, раньше я его не презирала, но именно сейчас меня трясло от злости и бессилия и хотелось максимально ему досадить.

И это сработало! Ведь не зря же его так колбасило, когда под чарами он вынудил меня сказать правду и услышал, что я его не люблю.

На остановке воцарилась недоумённая тишина. Ещё бы, после слов про магию-то.

Аркаша спал с лица. Он побледнел, потом побагровел, потом уставился на меня с такой ненавистью, словно собирался ударить. Впрочем, мне было плевать. Я ещё и сморщилась, оглядывая его с ног до головы так, словно передо мной стояло отвратительное насекомое.