Майское лето

Стоит ей несколько минут поплакать, как глаза опухают на час, а нос краснеет и вовсе на весь день. Все родные сразу все понимают и налетают с вопросами: «Что случилось?» и «Как помочь?» Поэтому плакать (хоть это и случалось редко, хотя бы потому, что поводов было маловато) Нина предпочитала в одиночестве и вдали от всех, кто мог знать, что причина покрасневшего носа в ее случае – это не холод, а слезы.

Натянув на ладони рукава теплого свитера (хоть раз оделась по погоде), она шла к уединенному месту около речки, которое они еще пять лет назад нашли с друзьями.

Место это представляло собой небольшой песчаный пляж с невысоким, покрытым зеленью утесом. На краю утеса росло дерево, к которому Филя приделал тарзанку, чтобы веселее было нырять.

Нина взобралась на утес и села прямо у края. Хотела как следует поплакать, чтобы больше к мыслям об уехавшем Филе не возвращаться, но после мелкого дождика трава оказалась сырой, поэтому ощущения были малоприятными – джинсы вмиг промокли.

Нина вскочила, решив, что тогда будет слоняться по берегу и рыдать, но снова полил дождь.

Кашемировый свитер намок и перестал согревать. Сжавшись так, чтобы мокрая ткань меньше холодила кожу, Нина поспешила вернуться на дачу, так и не дав своему сердечному горю выйти наружу.

Как только она закрыла за собой калитку, около нее запрыгал Джин. Мокрыми грязными лапами он марал джинсы, поэтому Нина строго сказала ему: «Сидеть!» Умный пес тут же успокоился, хотя хвост его все еще бешено летал из стороны в сторону.

Нина нагнулась, провела ладонью по его мокрой макушке, а когда снова поднялась, увидела рабочих, которые торопились к воротам. Видимо, строить сегодня было невозможно, и они отправлялись домой.

Двери дома распахнулись, и дедушка громко прокричал, стараясь заглушить шум усилившегося дождя:

– Ребята! Давайте внутрь! А ты почему мокнешь? – дедушка вдруг увидел Нину. – Ну-ка все в дом! И Джина захвати.

Когда все оказались в теплой прихожей, на полу тут же образовалась лужа.

– Где ты была? – спросил дедушка, пока Нина стягивала промокшие «конверсы».

– Гуляла.

– Нашла время…

Нина пожала плечами и сразу же направилась в свою комнату – принять горячий душ. В гостиной ей пришлось задержаться, чтобы успокоить бабушкины «оханья» по поводу ее «совсем сырого внешнего вида». И тут краем уха Нина услышала разговор в прихожей между дедушкой и рабочими:

– Андрей Георгич, спасибо, да мы не сахарные ведь… Дойдем! – сказал тот, который нахальный.