Последняя ночь моей убогой жизни

Выплюнув на пол кровь изо рта, Хэнк попытался приподняться, но поняв, что не может, скорее всего из-за сломанных костей, он просто поднял голову и улыбнулся русскому во весь рот своими окровавленными зубами и спросил:

– А ты… не знаесь?

– НЕ ЗНАЮ ЧЕГО, МАТЬ ТВОЮ? – Владислав продолжал беситься, а венка на его лбу вот-вот была готова лопнуть, как переполненный воздушный шар.

Хэнк снова залился хохотом, но тут же схватился за живот от боли, который доставлял ему смех.

– Какой зе ты все-даки туфой.

– ГОВОРИ ИЛИ Я УБЬЮ ТЕБЯ ПРЯМО ТУТ, УБЛЮДОК ТЫ КОНЧЕНЫЙ!!! ЧЕГО Я ТАМ НЕ ЗНАЮ?! – русский был ни на шутку разъярён. Его красное мясистое лицо вспотело, став бордовым, мешковатый костюм, вконец, помялся и он дышал как бык, готовый насадить матадора на свои острые рога. Только Джон Макклейн и Хэнк могли так бесить людей.

Внимание всех было вновь устремлено к психу нашей небольшой, весёлой компашки.

– Не знаесь, вто гвавные гевои не умивают в начаве истовии, – и Хэнк вновь злобно засмеялся, отхаркиваясь и плюясь пытающейся забраться в горло кровью.

Как рак тогда, когда он выпалил данную бессмыслицу, мы услышали сильный грохот с балкона. С верхнего этажа или откуда-то с неба на него приземлилось что-то очень тяжёлое, весящее не меньше полутонны, отчего номер немного затрясся.

Я переглянулся с Алтуном, но понял по его взгляду, что он так же, как и мы все не понимал, что происходило.

Казалось, только один Хэнк смутно осознавал, что случилось, но когда я попытался вникнуть в происходящее вместе с ним, он посмотрел мне в глаза и прошептал:

– Спойлеры…

– Вова, Антон, гляньте, чё там, – приказным тоном сказал Владислав.

Двое из мужчин прошли через всю комнату, а затем через дурацкие занавески, которые никто так и не додумался раскрыть, открыли дверь балкона, закрыли её за собой, и мы сразу же услышали два глухих звука.

Дальше всё снова затихло. Владислав и Юрий сконфуженно переглянулись. Мы с Софией поступили так же. Никто не понимал, что происходит, но никто и не спешил узнавать. Все просто неподвижно стояли в ожидании. Ну, кроме нас. Нам всё ещё было адски больно, и мы стонали точь-в-точь как порноактрисы в рабочие дни.