Чужая жизнь

– А если будешь свидетельствовать против других, то ещё больше сократят срок. Ты же был не один? Так? Тебе же приказали? Скажи, кто!

Его слегка отпустило, и Роман стал понемножку осознавать ситуацию. Перед ним разыгрывали спектакль: один с воплями, а другой – добрый, сочувствующий полицейский. Свой полицейский. Русский. Пожалел соотечественника. А доказательств-то у них не было никаких. Если бы он убил, то не стал бы сидеть в Сашкиной квартире и дожидаться, пока его заберёт полиция. Сами что ли этого не понимали, козлы?

Он распрямился.

– Ладно! Хватит! Где мой адвокат?

Так, кажется, в подобных ситуациях полагалось говорить герою в фильмах.

Тут как раз вернулся чёрный.

– Он требует адвоката, – равнодушно сообщил ему белый.

– Приготовься к тому, что тебе понадобится очень хороший адвокат, – опять стал пугать чёрный, сделав ударение на слове «очень». – И дорогой. А то всю жизнь проведёшь за решёткой в приятной компании. Догадываешься с кем?

Потом добавил:

– Конечно, если не признаешься и не поможешь следствию.

Ну, как?

Видя, что Роман не отвечал, белый слегка махнул рукой напарнику и предложил:

– Давай! Поехали отсюда!

Всю дорогу обратно промолчали. И в машине Роман сообразил, что и туда, и обратно его везли на заднем сидении без наручников, что означало, что ему нечего опасаться. У них нет оснований, и они его не засадят. Пока.

В Сашкину квартиру ввалился уже под вечер. Те двое ещё долго его допрашивали о происшествии в Центральном парке. Где он был, когда и кто его видел? Потом переспрашивали ещё раз, пытаясь поймать на нестыковках.

Никак не могли поверить, что он столько часов вот так один бродил по городу. До них не доходило, зачем. Просто так по улицам? Наблюдать за жизнью города? И что в этом городе такого особенного, чтобы наблюдать? А в какие магазины он заходил? Оказалось, что ни в какие. Тоже их напрягло. Не проверишь по записям с видеокамер, а не врёт ли он. Наконец, выдохлись, строго предупредили, что он должен им сообщать о своих передвижениях потому, что числится у них в качества «заинтересовавшего их лица», и, в конце концов, отпустили восвояси. Посадить его было не за что. Всё сходилось. Но чувствовалось, что так до конца они ему не поверили, и ещё попортят много крови в будущем. С этими грустными мыслями он покинул участок, где его держали.

В пресинкте Роман был настолько озабочен своей собственной судьбой, что о Сашке вспомнил, только лишь подходя к дому. И осознал, что его уже нет.