Печальная принцесса

? Вы просто тыкали пальцем и хватали первых попавшихся?

– Двух подозреваемых уже отпустили, ? затряс отвисшими щеками инспектор, ? а срок задержания третьей истекает сегодня.

– Фройляйн Клара Браун, ? зашелестел бумагами фон Апфельгартен, ? старшая горничная в Зильберштайнадлере. На нее указали не потому, что у нее отсутствует алиби, как и у половины слуг, а потому, что она не посещает церковь. Вы это серьезно?

– Очень дерзкая девушка, и отец Ворличек говорил… ? инспектор Генке осекся.

– То есть теперь вы понимаете, как это звучит, ? сказал Курт.

? Далее. Элишка Орсак. Фройляйн или фрау неизвестно, род занятий тоже, местная нищая, бродяжка. Подходящий козел отпущения…

– Вот и мы так решили, ? поспешно вставил Генке. ? Выпустили неделю назад. Оказалось, видели, как она дрыхла на сеновале у фермера Шульца.

«Теперь ее днем с огнем не сыщешь», ? подумал Курт, а вслух продолжил:

– Фрау Чандра Мюллер, вдова владельца сувенирной лавки. Иностранка?

– Муж привез ее откуда-то с далекого востока года три назад.

И год, как он скончался от пневмонии. Путешествия подорвали здоровье. Местные говорят, что она странная и наверняка ведьма.

– Но как она связана с вдовствующей маркграфиней? Или ее задержали только потому, что она неместная?

Генке почти виновато почесывал плохо выбритый двойной подбородок.

– Да вы сами с ней поговорите, герр фон Апфельгартен. Только после нее не останется ни одного подозреваемого. Не будет больше нашей убогой тройки.

Курт положил на стол папку и почувствовал, как у него заныла верхняя челюсть.

Как бы зубы не разболелись. Дело и так завалено хуже некуда.

– Ведите сюда фрау Мюллер, ? приказал он.

Через несколько минут он рассматривал сидящую напротив молодую женщину. Наверное, двадцать с небольшим, стройная, даже тоненькая, смуглая, черноволосая и с большими широко расставленными темно-карими глазами. На левой щеке красовалась небольшая родинка, а лоб, прямо между бровей, украшал рисунок в виде маленькой капли красного цвета.

Фон Апфельгартен отметил, как необычно, даже причудливо смотрелся центрально-европейский женский наряд на уроженке дальнего юга-востока. Кажется, в искусстве это называется эклектикой. Иностранная вдова лавочника выглядела крайне экзотично для имперской провинции, неудивительно, что местные наговорили на нее при первой же возможности.

– Вы знали вдовствующую маркграфиню? ? спросил фон Апфельгартен после того, как уточнил ее имя и положение.