Змеиное гнездо. Безумный маг

Возможно, перевязи никого не лишат, но выговор сделают или вынесут предупреждение. И когда королева все-таки взойдет на престол, с назначением нового генералиссимуса уже сложностей не возникнет – четверо претендентов выбыли из списка. Пожилой адмирал Борн вообще рискует отправиться на заслуженный отдых.

– Все гости могут отправляться по домам, – громко сказал Зольмс и посмотрел на Мартина, окончательно покинувшего свое временное убежище. – Лейтенант Фойгт, вы мне понадобитесь.

– Позвольте, я прослежу, чтобы мою спутницу проводили, – попросил Мартин и, дождавшись кивка Зольмса, быстро раскланялся с совершенно растерявшейся Бертой, приставил к ней ресторанного лакея и пообещал в ближайшее время дать о себе знать.

В чем сам лично сомневался. После происшествия дел во дворце прибавится и поручений от генерала-регента тоже. Мартин отметил, что дама герцога Максимилиана уже успела покинуть заведение, и никто не заметил, когда. Похоже, она не хотела, чтобы ей заинтересовались. Замужняя любовница?

После того, как расчистили дверь, приободрили до смерти перепуганных официантов и прислугу, с извинениями проводили посетителей, генерал Зольмс занялся забытым покойником.

Провинившиеся генералы сидели на стульях и, все как один, мрачно смотрели перед собой. Притихшие адъютанты толпились сзади.

– Так. Барон Михаэль Зингер. Безусловно, это наводит на размышления. – Генерал Зольмс поправил почти упавшее со стула тело. А это еще что? – Он наклонился к полу за чем-то светлым.

– Похоже, записка, – кашлянул Мартин.

 – И как ее не заметили?

Ответа на вопрос не требовалось.

– Кто-то положил ее за одежду убитого, – нахмурился Зольмс.

– С ним сидел мужчина, – сказал Мартин. – Но лица я не запомнил.

– Полагаю, вы должны идти во дворец, генерал, – протянул Максимилиан. – Не буду вам мешать. Что касается меня, то я зверски хочу спать. Передайте генералу-регенту, что завтра я полностью к ее услугам, если понадоблюсь, конечно.

– Доброй ночи, ваша светлость, – наклонил голову Зольмс.

Пять высших чинов встали, угрюмо проводили герцога взглядом, и снова уселись. Выглядели они скверно. Роскошные усы Вебера обвисли, Борн постоянно ронял голову, мучительно борясь со сном. Бауэр и Фейербах с опухшими лицами пили принесенную воду с лимоном, старательно глядя в пол. Один Шредер был относительно бодр, но его заляпанная вином и едой форма и багровые воспаленные глаза делали его похожим на последнего бродягу-плотогонщинка.

– Что ж.