Змеиное гнездо. Безумный маг

Кажется, удар попал в цель. Взгляд ничего не выражающих серых глаз перестал блуждать по стенам и потолку и остановился прямо на ней.

– Туше, генерал-регент. – Он чуть поднял левую бровь. – Впрочем, выражаю надежду, что вы проигнорировали это абсурдное обвинение.

– Позвольте, герцог, в нем нет ничего абсурдного, – не согласилась Ингрид, возобновляя свое путешествие вдоль кресел. Ходьба успокаивала и волшебным образом помогала думать. – Вы можете назвать его ложным, и это ваше право, но не абсурдным. У вас есть мотив.

– Тогда ответьте мне, почему я заколол этого жалкого барона Зингера да еще и в «Алмазном сердце»?

Ингрид остановилась, чуть не споткнувшись.

– Он мог вам угрожать, – отрывисто бросила она первое, что пришло в голову.

– И я был в ужасе, – кивнул Зигфрид. – Боюсь, ваша теория, генерал-регент, требует серьезной доработки. Я не похищал младенца и не убивал тестя своего брата. А он сам, обвиняя меня, несколько погорячился. Но это простительно в его положении.

Ингрид стала надоедать эта игра, похожая на кошки-мышки.

Конечно, наивно было полагать, что Хозяин Морской Длани не держит при дворе осведомителей. Но зачем ему понадобился Рудольф? Духи всего мира побрали бы этого проклятого Зигфрида Корфа с его ничего не выражающим лицом и безучастными глазами! И как его подданные еще не утопили его в море?

– О чем вы хотели поговорить с кавалером Риделем?

Зигфрид моргнул и глубоко вздохнул.

– Вам не приходило в голову, что он может играть на две стороны?

Вот как.

Значит, берем оленя за рога?

– Это исключено, герцог.

– Ваша вера весьма похвальна. Хотелось бы и мне настолько доверять людям. – Он снова обвел глазами зал и сделал миролюбивый жест рукой, в которой держал шляпу. – Ну, раз уж кавалера Риделя нет во дворце, может, я смогу поговорить со своим братом?

– Это тоже невозможно.

Ингрид показалось, что герцог Зигфрид сейчас зевнет, настолько скучающий у него был вид. Зачем он тогда допрашивает ее, если ему настолько все неинтересно? Или она ошибается? Взгляд Ингрид оторвался от красивого холодного лица и заскользил по его телу.

Генерал Зольмс поворачивает носы сапог, некоторые люди краснеют или сопят, или переступают с ноги на ногу. Ингрид помнила, как на Большом дворянском собрании у Зигфрида Корфа побледнели губы. Но, вероятно, тогда он был в ярости, и это достаточно сильная эмоция, чтобы ее скрыть. А сейчас…

– Вы хотите сказать, что мой брат и кавалер Ридель уехали вдвоем?

Вот оно.