Нежеланная жена

Пришлось пригласить папу к нам домой, потому что он настаивал на конфиденциальном разговоре, а ехать к нему я не хотела. Как только его машина припарковалась у наших ворот, я встретила его и завела внутрь, коротко познакомив с тетей. Та вежливо поздоровалась и ушла в спальню к Амиру, оставив нас наедине в гостиной.

– Я не буду тебя больше никому сватать, только вернись домой, – говорит он мне. – Это неприлично, дочка. Ты должна жить в моем доме, а не у чужих людей.

– Тетя Разия – приличная женщина и я никак не могу тебя опозорить, живя в ее доме, – не соглашаюсь я.

 – И, если хочешь знать, мне здесь намного лучше живется, чем когда– либо у нас дома. Моя дорогая мачеха очень постаралась, чтобы выжить меня, так что же вы теперь зовете обратно?

Отец устало вздыхает, как и каждый раз, когда речь заходит о его жене. Он женился на Азизе, когда мне было одиннадцать лет. Мама не смогла вынести того, что он взял вторую жену, и, всеми правдами и неправдами добилась развода для себя, хоть папа и пытался удержать ее.

В наказание, он запретил ей видеть меня – своего единственного ребенка, и через несколько лет мама переехала во Францию, хотя мы тайно поддерживали связь по телефону. Азизу же я ненавидела всегда, на что она отвечала мне взаимностью. Эта стерва дождаться не могла, когда же я уйду из их дома, выйдя замуж, и, именно она подговорила папу выдать меня за того старика, когда я вернулась из Франции, куда сбежала к маме.

– Азиза ничего тебе не скажет, это мой дом, – отрезает папа на мой справедливый упрек.

 – Пойми, Мира, ты уже не ребенок. Перестань позорить меня, ради Бога! Я же публичный человек, если кто– нибудь узнает о том, что ты живешь с чужими людьми, то слухов не оберешься.

– Это все, что тебя волнует, не так ли? – глотая слезы, спрашиваю я. – Твоя репутация, твоя политическая карьера. Ты поэтому решил меня милосердно простить и принять обратно? Удалось, наконец, замять ситуацию с несостоявшимся браком?

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, дочь, – смягчившись, говорит папа.

Знаю. Он любит меня даже больше сыновей, которых родила ему Азиза, потому что я ребенок от его любимой женщины, хоть потом он ее и предал. И раньше его обещания и ласковые слова всегда срабатывали, потому что я отчаянно нуждалась в его внимании. Но не в этот раз.

– Знаю, – шепчу, вытирая бегущие по щекам слезы. – Но себя ты любишь больше, так что едва ли тебя можно считать хорошим отцом.

– Неблагодарная, как ты смеешь?! – багровеет папа.