Обманутая невеста

Голоден я был, но допускать, чтобы какая– то малявка одержала вверх не хотел.

– Может хватит на меня лаять? Я уже извинилась, и не раз! Я не хотела вас обливать. И обжигать тоже не хотела. Но так уж вышло.

Вот ведь бесстыжая! Да ей палец в рот не клади!

– У тебя все? – спросил я, указывая ей на выход.

– Не все. Сейчас принесу чай, – высокомерно заявила она, задрав свой хорошенький носик.

– О, Боже только не это! – притворно ужаснулся я.

– Ха– ха, очень смешно. Взрослый мужчина, семьянин, а ведете себя, как обиженный ребенок, – начала поучать меня эта паршивка.

 – Я ведь действительно чувствую себя виноватой из– за сложившейся ситуации и не издеваюсь над вами, а вы меня высмеиваете и обвиняете неизвестно в чем. Вот что я вам такого сделала, что вызвала такую неприязнь? Ну, не считая того, что дважды облила.

Такой прямой вопрос ставит меня в тупик. И правда, с чего я так на нее взъелся? Ясное дело, не только из– за ее неуклюжести.

– Ты слишком много на себя берешь, – наконец, доходит до меня.

 – Я думал, домашние девушки ведут себя поскромнее, а ты только и делаешь, что хамишь. Мне не нравится это. Женщину дома не должно быть слышно, тем более, когда в доме гости.

– Это я-то хамлю?! – возмущенно открывает рот Лила. – Да вы… Вы сами…

Видно, что она едва сдерживается, лишь бы не начать кидаться оскорблениями, и это лишь подзадоривает меня.

– Ну, что я? Говори, раз уж начала. Я уже привык к твоей нахальности.

– Не нужен вам чай, вот что! – еще больше рассердившись, заявляет она. – Хватит с вас и того кипятка, что вы уже получили.

А потом, круто развернувшись и опять хлестнув меня длиннющими волосами, собранными в хвост, направляется к двери, бормоча про себя «Шовинист хренов».

– Я все слышал! – говорю ей вдогонку.

– Я знаю, – без капли смущения кричит она уже из коридора, чисто из вредности оставив мою дверь открытой нараспашку.

Лила

– Придурок великовозрастной! И это бизнесмен, серьезный человек! – выливала я возмущение на своего любимого питомца – белого кролика Пушистика, сидя в кресле в своей спальне и поглаживая его мягкую шерстку.

 – Вон, уже седина на висках пробивается, а ума ни капли.

Правда, стоило признать, что седины там было ничтожно мало, да и волосы у господина хама настолько короткие, что и не разберешь их цвет. На голове, значит, ежик, а на лице густая растительность.