После развода. Вернуть жену

– Папа сказал, ты уехала далеко и не вернешься, –  говорит тихо-тихо, почти не слышу и наклоняюсь, чтобы делиться секретами без свидетелей.

В эту минуту меня не волнует, что думает Громов. Есть только я и Соня.

– Папа так правда думал, но я вернулась, чтобы быть рядом с тобой.

– Я боюсь лететь на самолете, –  доверяет мне свою тайну, хлопая глазками.

Мы крепко держимся за руки, и я сжимаю бледные пальчики, которые так хочется расцеловать.

– И я боюсь, –  говорю с улыбкой, наклоняя голову. –  Давай бояться вместе?

Соня прыскает в ладошку, смешно сморщив нос, и этот жест настолько родной и привычный, что я не выдерживаю, слезы брызгают из глаз, и я резко встаю, пообещав сюрприз.

Я так стремительно несусь к своей сумке, оставленной на вешалке, что не замечаю движение навстречу. Демид оказывается на моем пути, и со всего маха я врезаюсь в мужское тело. Бывшего мужа становится слишком много.

Он машинально обхватывает меня за талию и удерживает на месте, наши тела оказываются неприлично близко.

Кажется, я слышу оглушительный стук собственного сердца и вскидываю взгляд. Полные черной ярости глаза мужа прожигают меня как лазеры. Опешив от этой концентрированной злобы, отшатываюсь и юркаю мимо Громова.

– Ты нарисуешь мне самолет и нас внутри? – протягиваю дочке блокнот и цветные ручки, полностью игнорируя присутствие Демида, который сел на стул и следит за нашим общением.

– Я нарисую вас с папой… А можно я не буду рисовать Лору? – шепчет мне на ухо, отодвинув в сторону волосы.

Нежное детское дыхание касается мочки. От Сони пахнет ею. Сладкий аромат. Но примесь горькая –  ощутимо веет лекарствами, и это режет меня без ножа, а когда доходит смысл ее слов, поникаю.

Лора. Чужая женщина, вторгшаяся на мою бывшую территорию. Хотя почему вторгшаяся? Ее любезно пригласил мой муж, считающий, что он имеет право на ответную измену. Или решивший себе ни в чем не отказывать? Не суть. Убеждаю себя, что меня это ничуть не волнует, и с удовольствием общаюсь с Соней, пока не приносят мое ревущее чадо.

На лице Демида непередаваемое ощущение, но я не смотрю на него, а успокоив сына, показываю его личико подпрыгивающей от нетерпения Соне.

– Какой смешно-ой… –  тянет слова девочка, осторожно протягивая руку, но потом убирает ее.

«Это твой братик», –  рвутся с губ слова, но Демид прекращает наше общение, бесцеремонно утаскивая меня из палаты.

– Жди меня здесь, –  кидает команду, как собаке, и устремляется в сторону конца коридора.