После развода. Вернуть жену

Он встал на мою сторону, пытался защитить, вразумить моего мужа, который считал нас любовниками, и я ему благодарна, но сейчас иду наперекор.

– Ты сильно рискуешь, Эля. Он может догадаться о правде. Забрать у тебя ребенка, – говорит отрывисто, челюсть стиснута, а кулаки сжаты. Что с ним?

Вздрагиваю, скованная страхом от одной только мысли, что это произойдет. Я знаю, что Громов в самом деле не погнушается отнять у меня Бусю. Пока он верит в мою измену, мой сын в безопасности, но в противном случае он его отнимет…

Руки машинально смыкаются на тельце ребенка, и я слышу тихий писк, он отдается во мне болью.

Дыхание толчками вырывается из груди, и мне хочется прогнать Алика, чтобы он не озвучивал мои страхи, но я лишь вскидываю голову, уверяя и его, и себя:

– Этого не случится. Я приняла решение и беру на себя риски, – говорю строгим голосом, как судья при оглашении приговора.

Во взгляде Алика вижу сильное неодобрение, которое он и не пытается скрыть.

– Ты пожалеешь, вот увидишь! Потом наплачешься, но будет поздно.

– Громов слишком твердолобый, чтобы сомневаться. У него одна истина – я нагуляла ребенка с тобой, – горький смешок срывается с губ, и я опускаю глаза, вспоминая нелепые обвинения мужа в связи с нашим общим другом.

Как ему это в голову пришло?

– Я пытался ему объяснить, – зачем-то говорит Алик, заискивающе глядя на меня и подходя ближе.

Одну руку он кладет мне на плечо, а второй поглаживает ребенка по спинке, тот с изумлением и искренней радостью смотрит на чужого мужчину.

Ребенок доверчив и открыт к любым контактам, он еще так мало знает о том, как много в этом мире зла.

– Не надо об этом вспоминать, все в прошлом, – глухо произношу, не поднимая взгляда.

Только чувствую, как сильно хочется стряхнуть тяжелую руку, терпкий запах мужского одеколона раздражает до того, что я чуть не передергиваю плечами.

Поскорее бы Алик ушел. Его визит тянется долгих полчаса, за это время он предпринимает еще пару попыток переубедить меня, но я остаюсь непреклонной, а когда закрываю за другом семьи дверь, выдыхаю с облегчением.

– Такой парень, а не женат, – мамин намек кристально ясен, и я с удивлением смотрю ей в глаза, замечая там привычное осуждение.

Присаживаюсь на стул на кухне и принимаюсь за чай. Мамин выпад даже не комментирую, но она рада стараться.

– Лида говорит, что он по тебе давно сохнет, готов с ребенком чужим взять.

– Так говоришь, как будто за это ему нужно памятник поставить.