Злопамятный

Для Луизы не было худшего наказания, чем быть оторванной от общества. Если бы Кьяра не была так напугана проявлением злости у своего всегда спокойного отца, то позлорадствовала бы.

– Я прощу прощения! Я никому ничего не говорила и не скажу, – затараторила испуганная мачеха. – Все будет, как ты пожелаешь. Через две недели Амелия выйдет замуж и все пройдет идеально. Я об этом позабочусь.

Он посмотрел на плачущую Амелию и сжал кулаки.

– Учти, Амелия, попытаешься сорвать свадьбу – я лично тебя отвезу к тете Маргарет и, ты никогда больше не увидишь ни одного из нас.

Будешь жить с ней в этой Богом забытой деревушке, без мужа и детей, без права выезда куда-либо, пока не умрешь. Ты меня поняла?

– Д-да, папа. Прости меня, я буду вести себя идеально.

Отец удовлетворенно кивнул и обратил свой взгляд на младшую дочь.

– А ты, не думай, что я не знаю, кто кладет в ее голову эти бредовые идеи. Не вздумай все испортить, Кьяра, или отправишься следом за сестрой. Я предпочту забыть, что у меня есть дочери, чем позволю запятнать честь семьи.

Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты, а Амелия сползла на пол и горько зарыдала. Они обе были слишком наивны в своей вере в то, что этой свадьбы удастся избежать.

***

Отец отнял телефоны у них обеих еще до приезда к Фитцджеральдам, так что возможности дозвониться до Роумана у сестер не было, а стационарный телефон в доме был только один, да и тот находился в холле на первом этаже, где всегда ошивалась прислуга. Звонить с него было рискованно.

– На помолвке будут присутствовать все мало-мальски важные персоны, так что есть шанс поговорить с Роуманом. Ты, как невеста, будешь в центре внимания, но думаю, мне удастся ускользнуть и поговорить с ним.

– Это бесполезно, Кьяра, – прошептала Амелия. – Все наши надежды на то, что Ноа сам откажется от свадьбы, были смехотворными. Помолвка завтра. Роуман ничего не сможет сделать, даже если захочет. У меня нет выбора. Или выйду замуж, или сбегу и стану отреченной.

Отречение.

Временами Кьяра задумывалась, каково это, быть изгнанной из общины. От тех, кто тем или иным образом совершал предательство, отрекался его род и этот человек изгонялся из общины без какого-либо имущества и даже документов. Такой человек становился парией и никто, принадлежащий их виду, более не имел с ним дел. Его фотография и данные рассылалась по всем странам, где проживали оборотни, по сети, которой пользовались и о которой знали только люди их вида.