Жена чужого мужа. Счастье взаймы

– Я поняла тебя, – поджимает губы Аза, взмахивая рукой. – Иди к своей матери, я слышала, она сегодня была слаба.

– Ты не навещала ее?

– Нет. Она ненавидит меня и болезнь этого не изменила. Твоя мать запретила мне переступать порог ее комнат.

На это мне нечего ответить. Развернувшись, я молча выхожу, думая о том, что маме пора бы смягчить свой гнев, потому что вины Азы в гибели моего брата нет. Она меньше всех виновна в произошедшем.

Иду прямо по коридору, пока не дохожу до комнат мамы. Моя мать была второй женой отца, но именно ее все негласно считали главной, потому что папа сам дал ей это положение своим отношением.

После его смерти она единственная искренне горевала о нем, в то время как остальные жены с удовольствием покинули этот дворец, всю жизнь бывший для них тюрьмой.

– Она не спит? – заходя в гостиную, спрашиваю сиделку, вышивающую, сидя на диване.

– Нет, ждет вас, Булат Булатович, – встает при моем появлении женщина.

Я направляюсь к спальне и постучавшись, заглядываю внутрь.

Мама сидит у растопленного камина в кресле и выглядит бледнее обычного.

– Заходи, сынок, – говорит она, глядя на меня из-под тяжелых век.

Я закрываю за собой дверь и подойдя к ней, целую в лоб, прежде чем сесть на скамеечку у ее ног и взять за тонкую руку.

– Как ты сегодня, мама?

– Нормально. Не нужно обращаться со мной, как с инвалидом. Расскажи лучше, как продвигаются поиски Джалала.

– Пока никак, – вздыхаю я, не желая разговаривать с ней о своих проблемах.

Моя мать умная женщина, она быстро поняла, что никакими женскими чарами внимание отца не удержать и быстро стала для него надежным другом и партнером. Он разговаривал с ней так, как не мог ни с кем другим, делился своими проблемами и сомнениями. И мой единственный родной брат был таким же, они были очень близки, в то время, как я большую часть своей юности провел сначала в закрытой школе заграницей, а потом в университете. У всех детей моего отца были свои роли и мне досталась та, что предполагала большую свободу от семьи и традиций, но вместе с тем, заставила папу еще пристальнее следить за мной и контролировать, чем моих братьев.

А также отдалила от моей матери.

– Ты обещал, что не будешь убивать, Булат, – в который раз напоминает она мне.

– Я не буду, мама. Пусть все решит закон. Я не хочу следовать дикарским привычкам папы.

– Ты уже решил все с Ахметовыми?

– Нечего решать, – отрезаю бескомпромиссно. – Они помогают ему.