Строгая кузина Кристен

Он был обижен и возмущен тем, как с ним обошлась фрау Шеен. И еще он был зол на кузину и, конечно, на Зельду. Но больше всех он ненавидел Эрику Шеен. Николас считал, что должен непременно с ней поквитаться. Он мстительно улыбнулся и поправил на ягодицах пакет со льдом. Николас лежал на кушетке и придумывал разные способы, как свести счеты с фрау Шеен. Тем временем лед таял в пакете, и на Николаса наваливался сон…

Утро было хмурое. Ветер с озера толкал Николаса в спину, когда молодой человек ехал на велосипеде по улочкам городка.

В седло он не садился и крутил педали стоя. Седло было жесткое, и стоило ненароком присесть, как Николас живо вспоминал о вчерашней выволочке. Проехав мимо ратуши, Николас соскочил с велосипеда и обернулся. Город уступами рыжих черепичных крыш спускался к Боденскому озеру. Озеро было таким большим, что дух захватывало. И если противоположный берег с покатой зеленой горой и городком Лудвигсхафен у её подножия был отчетливо виден в ясную погоду, то на востоке озеро становилось все шире и шире, и тянулось вдаль, пока не пропадало в серой дымке.

Холодный ветерок забирался под одежду. Николас застегнул потертую вельветовую куртку и по улице Гусиной песни направился к дому фрау Шеен. Велосипед он держал за руль и катил рядом с собой. Этот старый одноэтажный дом с белеными стенами Николас узнал сразу. Под окнами стоял каштан с обрезанными на зиму ветвями. Живая ограда из тиса была аккуратно подстрижена. На тротуаре возле дома был припаркован желтый «фольксваген» Эрики.

А пройдя ближе, Николас заметил, что за «жуком» стоит серый новенький «опель».

Николас огляделся по сторонам – на улице не было ни души. Тогда молодой человек быстро свернул в проулок. Он поставил велосипед на подножку, а сам пролез сквозь тисовые кусты. Пригнувшись, Николас подбежал к стене дома и замер возле окна. Оконная створка была приоткрыта, и Николас услышал взволнованный мужской голос,

– Ты же простишь меня, дорогая?

– Если у тебя хватить мужества сдержать слово, я не подам на развод, – ответила женщина.

В её голосе Николасу послышалась насмешка.

– Анна, я искренне сожалею о своем недостойном поведении…

– Мы уже говорили об этом много раз. Артур, ты всегда так искренне раскаиваешься! А потом все повторяется, как в дурном сне. Ты неисправим, Артур! У меня осталась надежда только на вас, фрау Шеен.

– Что же если, герр Харпе сам, по доброй воле… Я подчеркиваю, добровольно… – начала было фрау Шеен, но мужчина её перебил.