Горничная, которая любила розги

– У вас нет корреспонденции для отправки? – интересуется почтальон.

Но пани Фелиция никому писем не пишет, и почтальон уходит восвояси.

Стоя возле ограды пани Фелиция читает телеграмму, потом перечитывает еще раз. С застывшим лицом она смотрит на сосновый бор, где в сумраке между стволов еще мелькает узкая спина почтальона в черной форменной куртке.

– Нет, это какая-то ошибка, – говорит тетушка тихо.

С телеграммой в руке она поднимается на крыльцо и быстро заходит в дом.

– Когда ближайший автобус в Картузы? – спрашивает она Грасю, которая моет полы в гостиной.

Грася принимается искать в ящике буфета книжечку с расписанием автобусов, а пани Фелиция отправляется к себе в спальню, чтобы переодеться для поездки в город.

– Автобус будет ровно в три часа пополудни, – говорит Грася, заглядывая в теткину спальню. – А следующий без четверти четыре.

– Спасибо, Грася. – говорит тетушка. – Если поспешу, я, пожалуй, успею на трехчасовой.

– Возьмите зонт, а то еще, неровен час, дождь пойдет, – советует Грася.

 – Вот смотрите, опять туча заходит!

Подумав немного, пани Фелиция все же берет зонт, надевает короткие резиновые сапожки и спускается с крыльца.

– Варшава на проводе, – громко объявляет телефонистка. – Пани, пройдите в третью кабинку.

На телефонной станции кроме пани Фелиции и телефонистки – ни души. Это старое, еще довоенное здание – сводчатый беленый потолок, арочные окна, забранные снаружи решетками, на полу потрескавшаяся темная плитка.

С одной стороны зала – обшитая деревянными панелями стойка, над стойкой стекло с окошками, а напротив – три кабинки с телефонами.

Пани Фелиция ждет в одиночестве на скамейке. Услыхав голос телефонистки, тетушка поднимается, поправляет платье и с сумочкой в руках проходит в третью кабинку. Она закрывает за собой дверь с матовым стеклом и снимает трубку с рычага.

– Соединяю, ждите, – слышит пани Фелиция голос телефонистки.

В трубке слышится треск, потом что-то воет, будто ветер в степи.

Пани Фелиция нетерпеливо постукивает сапожком по плиткам пола. Приоткрыв дверь, тетушка выглядывает в зал и видит макушку телефонистки, торчащую из-за стойки. С улицы в арочные окна льется рыжий вечерний свет. Но вот туча находит на солнце, и в помещении телефонной станции становится сумрачно.

– Варшава на проводе, – говорит телефонистка пани Фелиции прямо в ухо.

Тетушка испуганно вздрагивает.

В трубке что-то щелкает.

– Пан Кароль у аппарата.