Горничная, которая любила розги

Стиснув зубы, Марек представляет, как майор бесцеремонно задирает подол ситцевого платья, как он вытягивает из ведра тонкий прут и принимается хлестать Катаржину розгой, а панночка стонет и вертится на козлах… А еще Мареку приходит в голову, что дисциплинарный журнал исписан больше чем наполовину. Выходит, Катаржина ложилась на эти чертовы козлы едва ли не каждый день! У Марека не укладывается в голове, как она терпела подобное обращение. Он думает, что пана Пшевозьника следовало бы хорошенько поколотить. Но потом Марек вспоминает, что нынешним утром, покуда они ели окрошку, Катаржина не сводила с майора восторженных сияющих глаз, она казалась взволнованной и счастливой, и с её губ не сходила улыбка.

А ведь четверть часа назад Катаржина лежала на козлах в той самой комнате с окном заросшим зеленым плющом, и майор охаживал её прутьями.

Все это совершенно сбивает Марека с толка.

Он сидит на бортике фонтана и смотрит, как закатное солнце, похожее на ломтик расплавленного масла, плывет между свинцовыми льдинами туч.

Но Марек не сдается, он снова и снова складывает эти путаные и глупые мысли у себя в голове, то так, то эдак, словно кубики с азбукой, чтобы получилось заветное слово. И кубики неожиданно складываются, и Марек получает ответ.

Катаржине нравится, когда ее секут розгами.

И Катаржина хочет, чтобы с ней обращались подобным образом.

Мареку сложно в это поверить, но другого ответа у него попросту нет.

Но порка, это, знаете ли, чертовски больно, и ужас как стыдно, это мольбы и слезы, и дрожащие губы, и страх, и чувство беспомощности и отчаяния! Марек знает, о чем говорит, пока он жил в Торуни его частенько наказывала старшая сестра, а когда переехал в Мажене, за воспитание взялась пани Фелиция.

А еще был учитель физики пан Лисовский, который в течении учебного года порол поочередно всех учеников в классе, просто тем, кто ленился, доставалось больше других. Так-то оно так, но было в этом битье розгами кроме боли и унижения что-то еще, что-то неприличное и притягательное, что-то запретное, порочное, только Марек никак не может понять, что же это. Он снова представляет Катаржину с задранным ситцевым платьем, лежащую на козлах и замечает, что его член твердеет и поднимается в брюках.

Слышится гудок локомотива, и электричка, набирая ход, выползает из-за одноэтажного здания вокзала. Марек растерянно оглядывается по сторонам, словно позабыл, где он находится. Уже вечереет, а тетушка не любит, когда опаздывают к ужину.