Пленники горы

Он окончательно протрезвел. Коротышка, безмолвно наблюдавший сцену, вышел, наконец, из оцепенения.

– Не делай этого, Сардар, – сказал он, – отпусти детей. Нам лишние проблемы ни к чему.

Верзила со злостью посмотрел на компаньона. То, что произнесли его имя, ему крайне не понравилось.

– Ты тоже заткнись. Совсем соображать перестал, – связав Заура, он принялся за Эмина, – пусть полежат, отдохнут, подумают, как следует вести себя со старшими.

– Развяжите, – морщась от боли, потребовал Эмин, – сейчас же развяжите мне руки.

Не то плохо будет.

Мужчина зло расхохотался.

– Как страшно. И что же ты мне сделаешь?

– Не я, а мой отец. Мы сказали ему, куда идём.

– Ах, отец. Верю. В районе он авторитет, – верзила улыбнулся, – может быть, даже вор в законе?

– Нет. Начальник милиции, – сказал Эмин, но тут же понял, что совершил непростительную ошибку.

Лицо юноши вытянулось от страха. Коротышка покачал головой. Верзила испытующе посмотрел на Эмина.

– Врёшь, – сказал он.

– Не врёт, – сказал Заур, – если мы к вечеру не вернёмся, он поднимет на ноги всю милицию, нас начнут искать, и когда найдут, вас подвесят за яйца.

От размашистого подзатыльника Заур ударился лицом о каменистую почву и застонал от боли. Мужчина грязно выругался.

Ситуация накалялась с каждой минутой. Словно речной водоворот, она засасывала участников конфликта всё глубже и глубже, стремительно приближаясь к черте, за которой возврат будет уже невозможен.

Вызывающее поведение мальчишек, и особенно блондина, бесило этого грубого, ожесточившегося на весь мир человека.

Где-то из глубины сознания внутренний голос призывал его оставить опасную затею, но сладостное чувство насилия и злоба заглушали его. Зло всегда влекло Сардара. В свои сорок с небольшим лет он уже успел отсидеть три срока: один за грабёж, остальные два за поножовщину. Одна из его жертв смогла выжить, второй повезло меньше.

– Не люблю собак, – процедил он сквозь зубы, нагнулся к Эмину и, грубо повернув его лицо к себе, испытующе посмотрел в глаза.

 – Врёшь, красавчик. Кто вас, сосунков, одних в горы отпустит. Наверняка никому не сказали о прогулке. Хватятся вас только вечером, а искать будут до Судного Дня.

Эмин закусил губу.

– Вы не посмеете, – с трудом сдерживая слёзы, сказал он, – мой отец… Он найдёт вас и …

– Не дури, брат, – хриплым от волнения голосом сказал коротышка, – покуражился и хватит. Отпусти детей. Мы так не договаривались.